Чтение онлайн

– Со мной мои помощники – гмур Дырн и тырк Бобо. Вон они, лошадей распрягают!

– Гмур и тырк? – опять тупо переспросил я. Те и другие были представителями нечеловеческих рас, населяющих эту планету. Про гмуров, их низкий рост, мастеровитость и кряжистость я уже рассказывал. Но вот если они были похожи на невысоких людей, то тырки на людей походили мало. И хотя руки у них были, и племя это являлось прямоходящим, ноги у тырков заканчивались копытами. А на голове были натуральные рожки. Не очень большие, конечно, но имелись. Ну, и рожа волосатая, как у обезьян, только вытянута, а нос широкий, будто у коров каких. Тырки отличались могучей силищей, невероятной выносливостью и… кажущейся тупостью. Многие думали, что интеллект тырков равнялся интеллекту первоклассника, а то и вовсе детсадовца. Тут уж как повезёт. Говорить они умели, но лавры Цицерона не снискали бы. Но на самом деле тырки были не только могучими, но и очень даже сообразительными. И те, кто общался с представителями этой расы точно не назвал бы их глупыми.

Ирина же, выслушав мои ответы, внимательно посмотрела и рассмеялась:

– С тобой всё в порядке? Такое ощущение, что тебя по голове чем-то хорошо приложили.

– Да! – ответил я.

– Да, в порядке? Или да, приложили? – изыскательница явно веселилась, рассматривая моё, наверное, донельзя тупое лицо.

– Да, в порядке, – я вздохнул и проговорил: – Позволь пригласить тебя на ужин? Только я не знаю, где тут покушать можно, сам с утра голодный…

Ирина посмотрела на меня и звонко засмеялась:

– Можешь пригласить меня поужинать к моей телеге. Уверена, Дырн уже приготовил чудесный ужин. Такой в этой дыре точно никто не приготовит!

Действительно, от костра, разведённого возле телеги, распространялся безумно аппетитный аромат чего-то мясного и наверняка очень вкусного. Я сглотнул слюну и проговорил:

– Если это будет удобно…

– Тогда, ведите меня, кавалер! – Ирина подхватила меня под руку, и я действительно повёл её к костру.

Тырк сидел возле костра и камнем точил огроменный меч. Не знаю, смог бы я поднять этот клинок даже двумя руками, но Бобо спокойно держал его левой лапищей, а правой вжикал туда-сюда камнем. Тырк, не отвлекаясь от своего занятия, кинул на нас короткий взгляд и продолжил точить громадину. А вот гмур, переворачивающий рёбрышки, посмотрел пристально и недружелюбно. И спросил хрипло у Ирины, полностью меня игнорируя:

– Это что за хмырь?

– А это тот самый господин Пентюх, Семён Петрович, – улыбнулась гмуру девушка, и коротышка преобразился. Вытаращил глаза, чуть не уронив в костёр рёбрышки. Потом быстро положил их на поднос, вытер о штанину руку и подошёл, протягивая ладонь:

– Дырн Арух Грызл! Рад встрече.

– Взаимно! – я аккуратно пожал протянутую руку и с удивлением посмотрел на девушку. Чтобы гмур, народ которого отличался сварливым и зачастую грубым характером сказал вдруг слово «рад»… Но всё объяснил тырк. Он аккуратно засунул огромный меч в ножны, встал, тоже вытер руки и протянул мне свою огромную лапищу:

– Бобо! Дрын не любил Эдди. Ты убил Эдди. Дрын любит того, кто убил того, кого он не любил!

– Сам ты дрын! – завопил гмур, – Дрын и дубина! А я Дырн! Сколько раз повторять?

– Мальчики, может, покушаем? – мило улыбнулась Ирина, и её подельники, или как уж там они себя называли, сразу успокоились. Мы расселись перед костром, и я, наконец, не просто нормально, а восхитительно поел. Дырн Арух Грызл оказался действительно шикарным кулинаром. Я давно не ел настолько вкусные, сочные и невероятно пахучие свиные рёбрышки, заедая их печёной картошкой и салатом. Мы довольно быстро нашли общий язык, Дырн Архуз Грызл великодушно разрешил называть его Дырном, а Бобо изначально представился одним именем, а не тремя. Я же сказал, что буду рад, если меня будут называть Семёном. Я рассказал, зачем я здесь, а изыскатели внимательно слушали. Тут я вдруг заметил, что на телеге их нет рун, отгоняющих монстров. И очень этому удивился.

– А чего их отпугивать? – пожал плечами гмур, и хлопнул по огромному ружью рядом с собой: – Двенадцатый калибр любую нечисть остановит! А что не остановит он – остановит Бобо своим мечом. Мозгами его, конечно, природа обделила, зато силушкой наделила богатырской!

– Самого тебя природа обделила, – ничуть не обидевшись, ответил тырк, и я понял, что такие шуточки у них постоянно.

– Это чем же? – спросил гмур, доставая трубку и раскуривая её.

– Размером! – захохотал Бобо, а гмур выдохнул дым и изрёк:

– Дубина ты!

Потом мы долго болтали, и распрощались уже за полночь если и не друзьями, то уж приятелями точно. Я поплёлся в гостиницу, оставив изыскателей у телеги. А с утра меня разбудил лично староста, чуть не повизгивая от счастья:

– Господин Пентюх! Господин Пентюх! К нам прибыли-с сами господин Железный! Мерлен Петрович требуют вас прийти к нему на доклад!

Я сел на досках, которые по недоразумению здесь называли кроватью, и на которых я за ночь себе все бока отлежал. Потянулся, зевнул и стал напяливать штаны. Староста переминался с ноги на ногу, а я не торопясь вышел во двор, и стал умываться из кадушки. Потом неторопливо стал чистить зубы. Тварь весело прыгала рядом, а староста стоял истуканом. Наконец не выдержал:

– Там Мерлен Петрович ждут-с! На доклад!

Я удивлённо повернулся к старосте:

– Мне доклад Игорю Фёдоровичу везти. Он меня отправлял. А вашего Мерлена Петровича я знать не знаю. Отчего я ему должен докладывать? Он мне не начальник! Вы мне лучше скажите, когда почтовая карета на Бирюль едет?

Я кинул взгляд на стоянку изыскателей, и увидел, что ни телеги, ни самих изыскателей уже нет. Вздохнул тяжело и пошёл в комнату одеваться. Староста в это время, онемевший от моих слов, вдруг выдохнул и затараторил:

– Это как же вы Мерлена Петровича не знаете? – Корюх аж задохнулся от обиды: – Про него на прошлой неделе «Ведомости» писали! И на позапрошлой! И месяц назад была статья, как он раскрыл запутанное дело в соседнем уезде! У нас в конторе все заметки про него хранятся в сундуке!

– Я рад за ваш сундук, господин Корюх, – сухо ответил я, – Но я подчиняюсь господину председателю земской управы! У меня чёткое распоряжение – написать отчёт и привезти ему.

– Ну, знаете ли, – выпалил староста, развернулся и выбежал вон.