Чтение онлайн

Облако гнева мигом сбежало с лица контрабандиста, и он разразился радостным смехом.

— Я знал, что так будет, — добавил он. — Но, я слышу, кто-то идет.

Вошедший офицер доложил о приближении неизвестной лодки. При этом неожиданном известии и Лудлов и Сидрифт вздрогнули от одной и той же мысли: им представилось, что дело шло о парламентере, посланном с бригантины для переговоров о сдаче. Лудлов поспешно бросился наверх, а контрабандист наружно бесстрастный, но на самом деле с замирающим сердцем прошел в кают-компанию и воспользовался окном, чтобы посмотреть на вновь прибывшего. Но Лудлову и на этот раз суждено было жестоко обмануться. Уже по ответу, полученному с приближающейся лодки, на обычный оклик можно было заключать, что он имеет дело с людьми, мало знакомыми с морскою жизнью и с ее терминами. Когда часовой крикнул, с лодки ответил чей-то полуиспуганный голос: «Что вам угодно?» При этих словах экипаж «Кокетки» разразился тем обидным смехом, который иногда срывается с губ моряка, когда он имеет дело с сухопутным жителем. Среди наступившего затем молчания на палубу поднялись трое мужчин и одна дама. Лица всех их были тщательно скрыты от взоров любопытных. Не будучи никем узнаны, они спустились в капитанскую каюту.

— Мистер Корнелиус Лудлов, мне бы уж разом следовало облачиться в морской мундир. Я так часто путешествую и притом таким неудобным манером на ваш крейсер, как вексель путешествует от одного инкассатора к другому для получения платежа по нем, — сказал не торопясь и с обычным спокойствием альдерман ван-Беврут, входя в каюту, между тем как его племянница упала на кресло, а сзади нее молча встали два лакея. — Это Алида настояла, чтобы я сопровождал ее сюда в столь неурочный час, хотя я, славу богу, вышел из таких лет, чтобы бегать за женщиной только потому, что природа наделила ее красивым личиком. Ну-с, а что касается мотивов, то если Сидрифт и своротил малость с прямого пути, это еще не велика беда, раз он имеет дело с таким любезным офицером, как вы.

Тут речь почтенного коммерсанта внезапно оборвалась. С изумлением посмотрел он на контрабандиста, который в эту минуту входил в каюту. Лудлов сразу сообразил, какова была причина неожиданного визита. Обратившись к альдерману, он сказал с невольной горечью:

— Мое присутствие здесь, я вижу, совершенно излишне. Располагайтесь, как у себя дома, а мне позвольте итти туда, куда призывает меня служба.

Молодой человек холодно раскланялся со всеми и поспешил оставить каюту. Проходя мимо Алиды, он встретился с ее устремленным на него взором, в котором ему почувствовалась благодарность.

Главнейшие правила морской службы — энергия и быстрота в исполнении самых, повидимому, незначительных операций. Самое слово «медленность» совершенно изъято из словаря моряка. Командир «Кокетки» рано усвоил себе эти правила и со всей строгостью применял их на своем судне.

Когда он вышел на палубу, все предварительные приготовления, о которых он отдал распоряжения, уходя к гостям, были уже выполнены: едва Лудлов отдал приказание вахтенному начальнику, как послышался свисток боцмана, призывавший матросов наверх. Вслед за тем заскрипели снасти, которыми спускались на воду большие шлюпки, стоявшие до сих пор в центре палубы. Спуск других, более мелких, висевших на корме, потребовал еще меньше усилий! Когда все гребные суда, за исключением одного кормового, были уже на воде, последовала команда развернуть брамсели, и скоро верхние части всех мачт «Кокетки» покрылись этими легкими парусами. Затем начался трудный маневр поднятия якоря. И здесь-то обнаружилась громадная разница между военным кораблем и «купцом». На купеческом судне дюжина разнокалиберных матросов лениво повертывает низкий и грязный ворот, в то время как угрюмый кок, ругая на чем свет стоит свою работу, кое-как свертывает канаты. Не то на военном корабле. Там кабестан [37] движется ровно и быстро. Канаты не перепутываются по палубе, а ложатся ровными линиями. Лудлов появился в ту минуту, когда этот маневр приходил к концу. К нему подошел первый лейтенант и спросил:

— Что прикажете, капитан?

— Разверните марселя.

Паруса разом упали и тотчас же были закреплены фалами.

— В какую сторону прикажете повернуть корабль?

— В море.

Реи мигом повернулись в указанную сторону.

— Поднимите якорь и, когда палуба будет расчищена, доложите мне.

Через несколько минут мистер Луфф подошел и сказал:

— Все готово, капитан!

Лудлов словно пробудился от сна. До сих пор он отдавал приказания машинально, едва ли сознавая их смысл. Теперь энергия снова вернулась к нему. Вооруженные матросы разместились по шлюпкам. Офицерам были даны точные инструкции.

Офицер, командовавший шлюпкой капитана, имея при себе шестерых матросов, получил приказание итти прямо в бухту Коуз и здесь дожидаться сигнала первого лейтенанта, если, конечно, он не заметит, что бригантина приготовляется ускользнуть. В таком случае он должен во что бы то ни стало атаковать корсара. Выслушав это приказание, бравый моряк покинул корабль и направился на своей шлюпке к югу, держась по эту сторону «Песчаного Серпа». Луфф получил команду над ланчем (род шлюпки) с его многочисленным экипажем. Он должен был направить эту тяжелую лодку в проход, откуда и лететь по первому сигналу на помощь к первой шлюпке, как только удостоверится, что «Морская Волшебница» может улизнуть через него. Два куттера были поручены заботам второго лейтенанта с приказанием направиться с ними к оконечности мыса и не пропускать корсара в открытое море. Наконец, последняя лодка — йол — должна была повторять сигналы и следить за ними.

Когда роли каждого были распределены, «Кокетка» под управлением Тризая направилась к мысу. Здесь гребные суда расстались с кораблем, и каждое пошло по своему назначению.

План Лудлова состоял, таким образом, в том, чтобы окружить бригантину со всех сторон, так как пока «Кокетка» стояла близ мыса контрабандистам невозможно было пройти в открытое море. В проходе сторожил их ланч, а на севере еще три шлюпки, которые должны были следить за всеми движениями вражеского судна и при удобном случае немедленно атаковать его.

Чтобы дать время шлюпкам достичь места своего назначения, «Кокетка» убавила паруса и остановилась неподвижно. Матросы, получив позволение располагать собою по усмотрению, спешили вознаградить ночное бодрствование несколькими часами мимолетного сна. Тризай подошел к капитану Лудлову, который, опершись на гамак, пристально смотрел по направлению бухты Коув.

— Темная ночь, спокойное море и сильные руки благоприятствуют тем, которые отправились на лодках! — сказал он. — Моряки храбры и полны юношеского задора. Но тем, кто будет нападать, по моему скромному мнению, много придется поработать. Я полагаю, капитан, брамсель держится лучше теперь, после того как мы переставили его в последний раз.

— Он держится хорошо! — рассеянно отвечал Лудлов.

— Собственно? по-моему, все равно! Натянута ли мачта с одной стороны, сдвинута ли в сторону, как шапка на гуляке, но если она действует исправно, можно быть вполне спокойным. Мистер Луфф думает наоборот. По его мнению, если тут затянуть шкоты грот-реи, то лучше будут действовать марселя. С этим я не согласен и готов держать пари, что при таком расположении, в каком находятся паруса в настоящую минуту, они действуют лучше, чем при том расположении, которое предлагает Луфф.

— Поднимите фонарь! — прервал разговорчивого офицера Лудлов. — Видите сигнал с ланча?

Тризай замолчал и тоже устремил глаза на бухту. В той стороне отчетливо три раза появился и исчез огонек.

— До сих пор все идет хорошо, — заметил капитан, в первый раз оборачиваясь к своему помощнику. — Этим сигналом они дают знать, что ланч уже находится в проходе. Я полагаю, мэтр Тризай, что теперь бригантина не уйдет от нас. Осмотрите внимательно горизонт, и пора покончить с этим контрабандистом.