Чтение онлайн

– Не помню.

– Поверь мне на слово. Не привязывала.

Вообще-то мама, как Бену хорошо было известно, пришла пожелать ему спокойной ночи, прежде чем ехать обратно на работу, в университет. Потому что, когда она вернётся, он давно уже будет спать. Бен гордился тем, что его мама – астрофизик. У Рафаэля, например, мама психолог, но любой мальчик знает, что мозги – это совсем не так интересно, как звёзды. Вот только Бену не нравилось, когда его мама поздно вечером уезжала к себе на работу. И точно так же ему не нравилось, когда папа поздно вечером уезжал к себе на работу. Поэтому он разработал специальную тактику, чтобы удерживать их дома как можно дольше: надо просто сделать так, чтобы они всё время говорили. Правда, эта тактика пока ещё ни разу не срабатывала, но Бен не оставлял попыток.

– Мам, смотри, что я сегодня нашёл. – Он показал ей камень. – Как ты думаешь, это окаменелое яйцо динозавра, да?

– Боюсь, что нет.

– Ты уверена? Потому что если да, то он же стоит кучу денег.

– Уверена, мой хороший.

Ну вот, опять не повезло. Но Бен слишком привязался к своему камню и не собирался так сразу сдаваться.

– А может, он из космоса? А форма такая странная, потому что его сплющило, пока он пролетал через земную атмосферу. И он вообще тогда будет стоить кучу-кучу денег!

– И не из космоса. Бен, твой камень очень красивый, но это обычный камень.

– Точно? Ты прямо совсем уверена? А вот Рафаэль говорит, что вокруг нас полно камней, про которые просто никто не знает, что они из космоса. Мы с ним уже договорились: когда-нибудь мы сделаем один фильм – знаешь, как он будет называться? «Тайное вторжение камней». Рафаэль будет учёный, а я – пришелец, которому поручена секретная доставка камней на Землю.

Ещё одна суперклассная вещь, которую Бен точно знал про свою маму, – это её интерес к научной фантастике. Он постарался выжать из этого интереса всё, что только можно, и добрался уже до Дельта-квадранта, при этом успев сообщить, что камни образуются, когда у кого-нибудь из инопланетян начинается отрыжка. Но поскольку мама всё-таки была взрослая, она его поцеловала, пожелала спокойной ночи, а потом уехала на работу, хоть ему и не хотелось её отпускать.

– Ну вот. Нету, значит, окаменелого яйца, – пробурчал он, плюхаясь на свободный от интересных предметов край нижней кровати. – И миллиарда долларов тоже нету.

Беттины уроки фортепиано всегда были хороши, но в этот вечер – особенно. Её учитель, мистер Трайс, показывал, как мог бы звучать Бах в исполнении Скотта Джоплина [5] , после чего Бетти сыграла пьесу Скотта Джоплина так, как будто она – Бах, и это оказалось ещё веселее. Мистер Трайс вообще считал, что музыка нужна для радости и веселья – а для чего ещё?

Бетти никогда прежде не пыталась думать как Бах – или, допустим, как Скотт Джоплин, – поэтому теперь она очень спешила домой, чтобы попробовать ещё раз. Однако дома выяснилось, что пробраться к инструменту нет никакой возможности – из-за тинейджеров [6] . И такое в последнее время повторялось всё чаще, потому что тинейджеров в доме Пендервиков становилось всё больше – Бетти уже мечтала, чтобы пианино из гостиной переставили к ней в комнату, куда тинейджеры никогда не заглядывали. Сегодня это были: Джейн, Арти – приятель Джейн со времён начальной школы – и мальчик по имени Донован, который появился у Джейн только недавно. Точнее, появились даже два Донована, оба крепкие, невысокие, темноволосые, в очках и футболисты, – и сначала Бетти думала, что они братья, а Донован – это их фамилия. Но потом оказалось, что один – Донован Такой-то, а другой – Другой-то, Бетти не запомнила, кто из них кто, да и неважно. Кто бы ни был тот Донован, который сейчас торчал в гостиной, Бетти стеснялась при нём играть Баха. И Джоплина тоже. Она даже при Арти стеснялась играть, хотя и привыкла к нему за столько лет.

Она поднялась наверх, постучала в комнату Бена их условным стуком – три коротких тука и один шлёп – и дождалась, пока он уберёт свою сигнальную вешалку и откроет дверь.

– Принесла мне что-нибудь от Кейко? – спросил Бен.

Бетти протянула ему бумажный пакет с печеньем. Кейко, дочка мистера Трайса и одновременно лучшая Беттина подруга, обожала придумывать новые рецепты выпечки. Но так как в её рецептах встречались довольно неожиданные сочетания и результаты тоже могли оказаться неожиданными, Кейко часто тестировала свои произведения на Бене, прежде чем выпускать их в большой мир.

– Только я обещала не говорить тебе, что там, пока не попробуешь.

– Но не батат? – Один раз Кейко проверяла на нём бататовую шарлотку с безе, и тогда после третьего куска его затошнило.

– Не батат.

Бен запустил руку в пакет. Оказалось, что печенье почти нормальное, шоколадное с кусочками лимонной кожуры.

– Нифево, – с полным ртом проговорил Бен.

Убедившись, что брат не упал замертво и пена из его рта не идёт, Бетти забрала у него пакет и тоже вытащила себе одно печенье.

– У нас опять гостиная вся в тинейджерах, – пожаловалась она. – А я хочу поиграть на пианино. Придётся дожидаться, когда они уйдут. Пойдём подежурим вместе на лестнице?

Тинейджеры в гостиной не слишком интересовали Бена, но за этим бумажным пакетом он пошёл бы сейчас куда угодно. Они сели перед анти-Лидией на верхнюю ступеньку – с видом на прихожую и входную дверь. Джейн, конечно, не виновата, что мальчики ходят к ней в гости, Бетти это понимала: шестнадцать лет, что поделаешь. Вдобавок Джейн ведь должна где-то брать материал для своих будущих книг. А Кейко вообще говорила: надо радоваться, что у Бетти перед глазами всегда столько мальчиков и есть возможность наблюдать за их поведением: это поможет им обеим подготовиться к сложному периоду тинейджерства. Он же всё равно наступит, хотят они того или нет. Бетти соглашалась, но ей было бы легче радоваться, если бы эти мальчики приходили пореже, а когда приходили, не мешали бы ей играть на пианино.

– Я тут нашёл один камень. Думал, яйцо динозавра. – Бен говорил тихо, почти шёпотом: ещё не хватало разбудить Лидию, комната которой была совсем рядом. – Но мама сказала, что нет. Жалко. Я бы его продал, и мы бы сразу стали богачами.

– Нам необязательно быть богачами.

– Знаю… но всё-таки.

Да, Бетти и сама понимала про «всё-таки». Сегодня за ужином Скай объявила, что возьмёт себе ещё учеников – хотя она и так уже занималась математикой с тремя, – а Джейн сказала, что она будет теперь шить одежду для всей семьи – ради экономии. И хотя мистер Пендервик с Иантой говорили им: эй, стоп-стоп-стоп, ну-ка выкинули всё это из головы, денежными делами занимаются взрослые! – Бетти понимала, что её сёстры не собираются ничего выкидывать из головы. И Розалинда у себя в университете работала – подрабатывала в библиотеке. И Бетти, когда станет тинейджером, тоже начнёт зарабатывать деньги. Она уже даже придумала, как будет называться её будущая фирма для временных подработок: ПИР. Это значит «Пендервик Ищет Работу». Какую именно работу – вот с этим не всё пока было ясно; важно, чтобы эта работа подходила для стеснительного человека. Правда, Кейко считала, что к началу тинейджерства Бетти свою стеснительность перерастёт. Но сама Бетти не была в этом так уверена.

– Бен, сходи вниз, посмотри, что они там делают, – попросила она.

– Я возьму последнее печенье?

– Ага, когда вернёшься.

Потом она наблюдала, как Бен открывает и закрывает решетчатые воротца: по пути туда верхние и нижние, а по пути обратно нижние и верхние. Вернувшись, он доложил:

– Донованы разлеглись на полу. Арти делает стойку на руках. Я тоже хочу научиться делать стойку на руках. И все грызут солёные крендельки. Опять у нас ни одного кренделька не останется.