Чтение онлайн

Он нагнулся, чтобы поднять озябшую розово-голубую орхидею, которая высунулась из своей норки.

От нее пахло так же, как от волос Ализы.

«Завтра, завтра я увижу Ализу…»

Не думать об этом. Ализа по праву принадлежала Шику.

«Может быть, я завтра на вечеринке познакомлюсь с другой девушкой?»

Но не думать об Ализе он не мог.

«Неужели они действительно обсуждают Жан-Соля Партра, когда остаются наедине?»

Лучше не думать, чем они занимаются, когда остаются наедине.

— Интересно, сколько статей Жан-Соль Партр написал за этот год? — спросил Колен самого себя, желая отвлечься.

Но эта уловка ни к чему не привела: все равно он дойдет до дома раньше, чем успеет их сосчитать.

«Тогда попробую угадать, что Николя приготовил нам сегодня на ужин».

Если вдуматься, нет ничего необычного в том, что Николя и Ализа так похожи. Все-таки родственники. Но это соображение опять приводило Колена к запретной теме.

«Так что же Николя, — спрашиваю я себя во второй раз, — приготовит нам сегодня на ужин?»

«Понятия не имею, что Николя, который так напоминает мне Ализу, приготовит нам сегодня на ужин…»

Николя на одиннадцать лет старше Ализы. Таким образом, ему двадцать девять лет. Он прекрасный повар. Он, вероятно, приготовит фрикандо.

Колен уже подходил к дому.

«Витрины цветочных магазинов никогда не закрывают железными шторами, потому что цветы никто не ворует».

Что неудивительно. Колен сорвал еще одну орхидею, розово-серую, с хрупким подрагивающим венчиком. Она переливалась, как перламутровая раковина.

«Совсем как моя мышка с черными усами… Вот я и дома».

Колен поднялся по устланной шерстяными коврами лестнице, подошел к своей серебристо-зеркальной двери и вставил в замочную скважину золотой ключ.

«Ко мне, мои верные слуги. Все сюда! Я вернулся!»

Он швырнул плащ на стул и пошел на кухню. Ему не терпелось взглянуть, чем занимается Николя.

— Николя, вы готовите нам на ужин фрикандо? — спросил Колен.

— Боже мой, — воскликнул Николя, — у меня были совсем другие планы. Вы ведь, месье, не предупредили меня.

— Какого черта вы все время называете меня месье? — взорвался Колен.

— Если вы разрешите мне, месье, мотивировать мое поведение, то я, с вашего позволения, нахожу, что фамильярность в общении приемлема лишь в тех случаях, когда люди вместе пасут свиней. К нам это, к счастью, не относится.

— Николя, вы сноб, — констатировал Колен.

— У нас, у поваров, своя гордость, — с достоинством ответил Николя, — и вы не должны меня за это упрекать.

— Разумеется, — сказал Колен. — Но я бы предпочел, чтобы у нас были менее официальные отношения.

— Моя к вам привязанность, месье, искренна и глубока, я просто не намерен ее афишировать, — ответил Николя.

— Я горд и счастлив этим, Николя, и наши чувства вполне взаимны. Да, кстати, что вы сегодня готовите нам на ужин?

— Я решил и на этот раз не отступать от традиций великого Гуффе и приготовить молочного колбасенка в мускатном портвейне по-экзотически.

— А это, вообще, возможно?

— О, разумеется. Это делается так: возьмите молочного колбасенка и, невзирая на визг, спустите с него семь шкур. Шкуры сохраните. Нашпигуйте колбасенка мелконарезанными лапками омара, предварительно поджарив их в кипящем от злости масле. Положите в кастрюльку и бросьте на лед. Раздуйте огонь и заполните образовавшуюся пустоту красиво разложенными ломтиками тушеной зобной железы. Когда колбасенок издаст трубный зов, быстро снимите его с огня и залейте хорошим портвейном. Помешайте платиновой лопаткой. Смажьте форму маслом и спрячьте ее в холодильник, чтобы не заржавела. Перед тем как подать на стол, сделайте подливу из гидрата окиси лития и одной четверти литра холодного молока. Обложите ломтиками зобной железы, подайте на стол и ступайте прочь.

— Ничего не скажешь, — отметил Колен, — Гуффе действительно был великим человеком. Скажите, Николя, у меня завтра будет прыщ на носу?

— Ответ отрицательный, — констатировал Николя, взглянув на коленовский нос.

— Кстати, Николя, вы умеете танцевать «Подмигнуль»?

— Я остаюсь приверженцем «Разболтан» в стиле буассьер и «Сдвигпофаза», который так популярен в Нейи последние полгода, — сказал Николя. — Что касается «Подмигнуля», то с ним я знаком весьма поверхностно.

— Вы думаете, этот танец можно освоить за одно занятие? — спросил Колен.

— Думаю, что да, — ответил Николя. — Танец не особо сложный. Следует, однако, избегать грубых ошибок и проявлений дурного вкуса. В частности, «Подмигнуль» не рекомендуется танцевать в ритме буги-вуги.

— Это что, грубая ошибка?

— Нет, это — дурной вкус.

Николя положил на стол грейпфрут, который он потрошил во время беседы, и вымыл руки.

— Я вас отвлекаю? — спросил Колен.

— Отнюдь, — ответил Николя. — Ужин прекрасно готовится сам.

— В таком случае я буду вам бесконечно признателен, если вы познакомите меня с основами «Подмигнуля», — сказал Колен. — Пойдемте в гостиную, я поставлю музыку.

— Я посоветовал бы вам, месье, какую-нибудь мелодию, создающую настроение, что-нибудь в духе «Хлои» в аранжировке Дюка Эллингтона или «Концерта для Джонни Ходжеса», — сказал Николя. — То, что в Америке называют «moody» или «sultry tune».

— Вам, должно быть, известно, месье, что главный принцип танца «Подмигнуль» есть интерференция колебаний, производимых двумя одушевленными источниками, вибрирующими синхронно и с высокой степенью интенсивности, — сказал Николя.

— Я не подозревал, что мы имеем дело с последними достижениями физической науки, — удивился Колен.

— В роли одушевленных источников в данном случае выступают партнер и партнерша, — продолжал Николя. — Они располагаются на бесконечно малом расстоянии друг от друга и производят волнообразные колебания в полном соответствии с музыкой.

— И что дальше? — нетерпеливо спросил Колен.

— В результате образуется статическая волновая система, которая, как и в акустике, имеет свои узлы и пучности, что в немалой степени способствует созданию на танцплощадке особой атмосферы.