Чтение онлайн

— Да, обязательно. Я имел в виду после этого.

— А потом уже пора будет обедать, — сказала Хлоя. — Обними меня. Мне холодно. Этот ужасный снег…

В комнату золотыми волнами вплывало солнце.

— Здесь так тепло, — сказал Колен.

— Да, но мне все равно холодно, — возразила Хлоя, прижимаясь к нему. — А потом я напишу письмо Ализе…

Улица была буквально наводнена поклонниками Партра, которые пытались прорваться в зал, где Жан-Соль должен был читать лекцию.

Они проявляли незаурядную находчивость в своих попытках надуть санитарный кордон, призванный проверять подлинность пригласительных билетов, поскольку в обращение были пущены десятки тысяч фальшивок.

Некоторые хитрецы прибывали на место в катафалках, но догадливые жандармы протыкали гробы стальными пиками, превращая, таким образом, хитрецов в мертвецов и навеки пригвождая их к гробовой доске. От этой операции незаслуженно пострадало немало истинных покойников, последний путь которых пролегал мимо лекционного зала и которым теперь предстояло явиться на страшный суд в дырявом саване. Иные с превеликим трудом садились в Бурже на специальный самолет и прыгали с парашютом. Пожарные направляли на них свои брандспойты, сбивали их прямо над сценой и топили там, как котят. Были и те, кто пытался проникнуть в зал из канализационных труб, но как только голова такого смельчака показывалась над люком, он тут же получал по суставам кованым сапогом, а остальное было уже делом крыс. Однако ничто не могло остановить уцелевших поклонников Жан-Соля. Они всеми силами пытались проникнуть в помещение. Гул голосов вздымался до небес, и эхо витало меж облаками.

И только избранные, только посвященные, только особы приближенные к лектору спокойно проходили сквозь кордон, предъявляя свои пригласительные билеты, которые, кстати сказать, не имели ни малейшего сходства с фальшивыми, и направлялись в зал по узкому проходу, оборудованному вдоль стены, где через каждые полметра стояли вооруженные до зубов тайные агенты, замаскированные под огнетушители. Но и законных гостей оказалось так много, что зал был уже полон, а приглашенные все прибывали.

Шик прибыл сюда еще накануне. Ему удалось за бешеные деньги подкупить швейцара и занять его место, предварительно перебив бедняге рессорой левую ногу, чтобы замена была оправданной. Когда речь шла о Партре, Шик не экономил. Вместе с ним прибытия лектора ждали Ализа и Исида. Они тоже провели в этом здании всю ночь, боясь пропустить столь важное событие. Шик был просто неотразим в темно-зеленой форме швейцара. С тех пор как Колен подарил ему двадцать пять тысяч трублон, к своей основной работе он относился весьма пренебрежительно.

Публика в зале выглядела колоритно. Среди мужчин преобладали дерганые лохматые очкарики с замусоленной сигаретой в зубах и арахисовой отрыжкой, а женский пол был представлен чахлыми барышнями с жалкими косичками, обмотанными вокруг черепа, и в канадках, надетых на голое тело и сильно протертых в области бюста.

В большом, наполовину застекленном холле с грубо намалеванными фресками, изображавшими безнадежно уродливых дам, уныло толпились опоздавшие. Их жизненное пространство было сильно ограничено. Стоя в глубине холла на одной ножке, они неуклюже размахивали свободной нижней конечностью, пытаясь распихать напирающих соседей. В парадной ложе, окруженная свитой, восседала герцогиня де Будуар. Истерзанная толпа взирала на нее с нескрываемой ненавистью. Привилегированное положение герцогини особенно нервировало многочисленных философов, скромно примостившихся на складных стульчиках.

По мере того как приближалось начало лекции, толпу лихорадило все больше и больше. Из глубины зала уже доносился смутный гул: там несколько студентов, желая возбудить брожение умов, принялись хором скандировать отрывки из «Нагорной проповеди» баронессы Орци.

Жан-Соль был уже недалеко. Трубный рев слонов возвестил его приближение, и Шик высунулся из окна своей ложи. Он увидел вдали силуэт Жан-Соля, гордо восседающего в своем бронированном паланкине, и отметил про себя, что слоновья спина, бугристая и морщинистая, в лучах красного прожектора выглядела особенно живописно. По углам паланкина расположились отборные стрелки, державшие наготове свои быстрые дротики. Слон уверенно прокладывал себе дорогу в толпе, бесстрастно давя массивными ногами всех, кто попадался у него на пути, и неуклонно двигаясь к цели. Перед входом в зал он опустился на колени, и первыми на землю ступили стрелки. За ними из паланкина легко выпорхнул Партр, и все они медленно двинулись к сцене. Стрелки дротиками расчищали ему путь. Тайные агенты наглухо заперли двери за его спиной. Между тем Исида, Ализа и Шик по секретному коридору устремились за сцену.

Шик предусмотрительно проделал дырочки в кулисе из инкапсулированного бархата, и, усевшись на подушки, они с нетерпением ждали начала. Буквально в метре от них Партр перебирал свои манускрипты. Что-то вроде радужного сияния исходило от гибкого аскетичного тела лектора, и публика, как зачарованная, следила за его малейшими жестами, с вожделением и тревогой ожидая, когда он наконец заговорит.

В зале имели место многочисленные обмороки, вызванные чрезмерным внутриматочным возбуждением, в основном среди женской части аудитории. Сидя на своих подушках, Ализа, Исида и Шик отчетливо слышали учащенное дыхание двух дюжин слушателей обоего пола, пробравшихся под сцену и вынужденных в целях экономии места снять с себя все до последней нитки.

— Ты помнишь? — спросила Ализа, нежно глядя на Шика.

— Да, — отвечал Шик. — Так мы и познакомились…

Он наклонился к Ализе и поцеловал ее.

— Вы что, тоже лежали под сценой? — удивилась Исида.

— Да, это было так чудесно, — ответила Ализа.

— Догадываюсь, — сказала Исида. — Что это там такое?

Шик открыл огромный черный ящик.

— Это фонограф, — пояснил он. — Я его специально купил, чтобы записать речь Партра.

— Здорово! — воскликнула Исида. — Можно не слушать лекцию.

— Да, — подтвердил Шик. — А потом всю ночь наслаждаться. Только мы пока не будем ее слушать, чтобы, не дай бог, не повредить запись, я сначала сделаю копию. А еще я, может быть, договорюсь со студией «Крик души» и налажу коммерческий выпуск этих дисков.

— Я думаю, это очень дорогое оборудование, — предположила Исида.

— В данном случае деньги роли не играют, — сказал Шик.

Ализа вздохнула, так тихо, что никто не услышал ее вздоха, даже она сама.

— Слушайте!.. — воскликнул Шик. — Он сейчас начнет. Я поставил свой микрофон рядом с микрофонами центрального радио, его там никто не обнаружит.

Жан-Соль действительно начал лекцию. Вначале, кроме фотоаппаратных щелчков, не было слышно решительно ничего. Фотографы, журналисты и кинорепортеры не отказывали себе в удовольствии поснимать. Один из них был сбит с ног мощнейшим откатом собственной камеры, и разъяренные коллеги густо посыпали его магниевым порошком. Несчастный вспыхнул, как спичка, и, ко всеобщей радости, угас навеки. Оставшихся забрал подоспевший наряд полиции.

— Вот это удача! — порадовался Шик. — Я буду единственным обладателем записи.

Публика, которая до этого момента хоть как-то себя сдерживала, занервничала и перешла к более активному проявлению своих эмоций. Каждое слово Партра сопровождалось восторженными криками, что делало произносимый им текст совершенно недоступным для понимания.

— Если вам что-то непонятно, не волнуйтесь, — сказал Шик. — Мы еще не раз послушаем эту лекцию в записи.

— Самое главное, что отсюда ничего не слышно, — констатировала Исида. — Он там что-то такое бормочет, как мышь. Кстати о мышах, вам Хлоя пишет?