Пелена
Шрифт:
– Конечно нет. Я буду.
– Отлично. Думаю, это место ей бы понравилось.
Я вздохнул. Нужно сказать это сейчас или будет поздно.
– Энн, послушай… Двенадцать лет прошло…
Энн перебила меня.
– Да, и что? – отрывисто спросила она.
– Ничего, просто… Это же не может продолжаться вечно, правильно? Не пора ли уже перестать цепляться за прошлое и начать жить дальше?
Снова несколько секунд тишины, холодной и липкой. Кровь стучала у меня в висках.
– Ты говоришь мне, что я должна просто взять и забыть про нашу дочь? – тон Энн был ледяным, но я отчетливо слышал усиливающиеся нотки ярости.
– Я не говорил этого, Энн… – но было уже поздно, ее прорвало.
– Перестать цепляться за прошлое?! Так ты сказал?! Какая отличная идея, Майк! Ты-то у нас быстро перестал цепляться за прошлое! Ты уже, наверное, забыл как она выглядела!
Слышать это было больно, я видел Холли каждую ночь, она всегда оставалась в моих мыслях.
– Не говори ерунды…
– Ерунды?! Знаешь, что?! Я не такая как ты! Я не могу стереть Холли из своей памяти и просто жить дальше! Это ты бесчувственный говнюк. Ты бросил меня. Ты ушел и оставил меня, когда я так в тебе нуждалась. Ты ушел и оставил меня одну в этой квартире, с комнатой Холли, в которой все еще лежат ее вещи. Все еще лежат ее игрушки, ее одежда. Знаешь, сколько раз я заходила туда с тех пор? Ни разу. У меня не хватает духа. Но она всегда здесь, за этой вот дверью. А ты… Ты сделал так, как делал всегда, когда возникала любая, даже самая незначительная проблема. Ты ушел.
Я молчал. Ком подступил к горлу.
– Я прошу у тебя не так уж много. Просто будь человеком. Всего один раз в год. В день рождения дочери. Будь любезен, возьми себя в руки, приди в чертов ресторан и поужинай со мной.
– Да, – произнес я осипшим голосом, – Конечно. Прости, я просто…
Она положила трубку.
3
Съемки нового фильма студии «Интертеймент» проходили в небольшом павильоне. Я показал людям на входе удостоверение и попросил проводить меня к режиссеру. Это был небольшого роста мужчина, молодой, но уже лысеющий. Он суетился, раздавая поручения операторам и актерам.
– Детектив Майк Купер, – представился я.
– Питер Стоунберг, очень приятно, – он пожал мне руку, – Эй, Джек! Поставь его вон туда! Простите, очень многое нужно отснять за сегодня. Производство кино нынче – сущий ад. Особенно когда делаешь это по-старинке. Видите? – он указал на съемочную площадку, представляющую собой несколько зеленых экранов, – У меня осталась всего неделя на то, чтобы отснять все оставшиеся сцены с живыми актерами. Остальное дорисовывает команда по эффектам. Все, начиная от пейзажа, заканчивая костюмами героев. Еще остались фанатики, даже более тронутые, чем я… Они снимают на натуре, но их все меньше… Дешевле нарисовать. Сейчас вообще вместо операторов дроны, вместо сценаристов – нейросети. Скоро и я останусь без работы. Слышали, что в этом году Оскар впервые получил фильм, сценарий которого написан нейросетью? Это я уже не говорю про то, что популярность кино как вида развлечений сейчас вообще упала ниже плинтуса. Джек, да куда ты его понес?! Черт, надо было все-таки купить дронов, честное слово…
Джек, судя по форме, подсобный рабочий, резко изменил курс и понес ящик, который держал в руках, в противоположном направлении. Я достал телефон и включил диктофонную запись.
– Вы в курсе того, что случилось с Джулией Лойд?
– Да, нам вчера позвонили… Кошмар, – сказал Стоунберг, продолжая следить взглядом за суетой на площадке, – Не сочтите меня бездушным, но я рад, что мы успели отснять с ней большинство сцен.
Увидя выражение моего лицы, Стоунберг осекся и быстро отвел взгляд. Я продолжил:
– Как я понимаю, Лойд не появлялась на площадке с прошлого вторника. Никаких странностей в ее поведении вы перед этим не замечали? Может быть, повышенная тревожность?
– Нет, ничего такого, все как обычно.
– Она кого-то предупреждала о том, что не придет? Взяла отпуск или больничный?
– Черта с два. Просто не пришла, да и все.
– Почему вы не сообщили в полицию?
Стоунберг как-то странно улыбнулся.
– Детектив… Если бы я сообщал в полицию каждый раз, когда у меня очередная звезда отправляется в наркотический загул…
– Значит, такое уже бывало?
Он хохотнул.
– Да почти каждый месяц. У нее в квартире проходили вечеринки, иногда неделями напролет. Она и на площадку частенько приходила под кайфом… Орала здесь на всех. Ну, у нее же зависимость, вы в курсе?
– Нет.
– Ну да, причем довольно серьезная. Будь моя воля, я бы ее ни в коем случае не взял на роль, но продюсеры настояли. Продюсеры в наше время решают все.
– Значит, у нее случались конфликты с коллегами по площадке?
– Ну, она точно не была душой компании. Она… Как бы это сказать… Подхватила звездную болезнь.
– Что вы имеете в виду?
– Ну, она из всех актрис фильма самая именитая, конечно. Поэтому, наверное, и относилась ко всем остальным как к дерьму. Ну вы же знаете, после «Октябрьской ночи» у нее карьера пошла в гору…
– Не знаю. Расскажите.
Стонберг посмотрел на меня с нескрываемым удивлением.
– Вы смотрели «Октябрьскую ночь»?
– Нет.
Теперь он посмотрел на меня как на сумасшедшего.
– Вы шутите? «Октябрьская ночь». Фильм-сенсация. Семнадцать «Оскаров». Ну, по моему мнению, его, конечно, перехвалили… Безусловно, идея претенциозная, но реализация, как мне кажется…
– Вы отклоняетесь от сути, – заметил я.
– Да… Да. Так вот. Этот фильм, можно сказать, вознес Джулию Лойд на Голливудский олимп. И если до этого она была скромной тихой начинающей актрисой, то после него превратилась в суперзвезду. Со всеми вытекающими. Райдер у нее, конечно… Мда. Так что да, раздражала она абсолютно всех на площадке. Но так чтобы убить ее… Не знаю, о таких недоброжелателях я не в курсе.
Я отключил запись на диктофоне.
– Большое вам спасибо. Не возражаете, если я пару минут похожу тут, позадаю вашим коллегам вопросы?
Стоунберг вздохнул.
– Ну… Если только пару минут. Время поджимает, я уже говорил…
– Спасибо, – я отправился на площадку.
Я пересек павильон под подозрительными взглядами актеров. С ними я разговаривать не собирался, они не скажут ничего нового. Меня интересовала группа людей в серых комбинезонах, сидящих в углу – обслуживающий персонал. Они пили кофе и весело болтали. Когда я приблизился, мужчины тут же затихли.