Чтение онлайн

По его признанию, в его плане по завершению проекта была одна загвоздка. Он подозревал, что правительство пронюхало об этом. "В начале этого года произошло нечто шокирующее", — сказал он. "Я закончил расследование в одной из деревень и взял несколько интервью у ее жителей, жителей, крестьян. А через два дня мне позвонили все жители деревни и сказали: "Пожалуйста, не говорите о нас. Не цитируйте нас". Мне угрожала полиция. Если вы когда-нибудь опубликуете статью, у нас будут неприятности".

Когда Сесиль и Сандрин перешли к разговору о том, что кто-то в Марокко следит за ним с помощью Pegasus, он отнесся к этому философски. Киберслежка стала фактом жизни журналистов в Касабланке и Рабате. "Мы живем в полицейском государстве, где одним из инструментов контроля над общественным пространством является слежка за людьми", — объясняет Омар. "И среди этих людей, за которыми ведется наблюдение, есть такие люди, как я, как политические активисты, как журналисты, которые вызывают беспокойство, за которыми необходимо систематически следить".

Омар понял, что за ним следят с момента "арабской весны". Марокканцы уже использовали систему киберслежки Eagle французской компании Amesys в 2011 году, затем RCS от Hacking Team и FinFisher от Gamma Group, а теперь Pegasus от NSO. Он был удивлен, когда узнал из Лаборатории безопасности о новой умной технологии "нулевого клика", разработанной NSO для запуска шпионской атаки.

"Вирус НСО гораздо более совершенен", — говорит Омар. "Они передовые. Они знают все. Снимаю перед ними шляпу".

В последние несколько дней Омар начал ощущать новую активность в кампании против него. Ему казалось, что марокканские службы безопасности передают материалы о нем своим платным рупорам в СМИ, что тот, кто получил доступ к содержимому его мобильного телефона, использует эту информацию как оружие против него. Дружественные правительству СМИ начали публиковать подробности личной жизни Омара, которые он старался держать в тайне. Он назвал эту тактику "барбузери" — французский сленговый термин, обозначающий теневую шпионскую тактику. "То есть, — пояснил Омар, — рассказывать, в какое время я пью алкоголь, с кем живу, кто приходит ко мне домой и т. д.". В прессе барбузери дают понять, что за вами следят".

У Омара были веские причины для беспокойства по поводу этого нового события. В последние несколько лет Барбузерия в Марокко приняла мрачный оборот, который привел в ужас представителей независимой журналистики. Королевские прокуроры использовали серию громких уголовных обвинений, чтобы уничтожить сотрудников газеты Akhbar al-Youm, которая отказывалась следовать линии правительства. Основатель и главный редактор газеты Тауфик Буакрин был арестован в 2018 году, через несколько дней после того, как написал статью, в которой раскритиковал выбранного королем премьер-министра за пренебрежение важнейшими объектами инфраструктуры в сельских районах Марокко. Прокурор Касабланки предъявил Буакрину обвинения по нескольким пунктам в сексуальном насилии.

Одна из предполагаемых жертв Буакрина, также сотрудница "Ахбар аль-Юм", отказалась подтвердить обвинения. "Я дала показания, что он невиновен", — сказала она. "Прокурору это не понравилось, и он каким-то образом убедил судью, что я страдаю стокгольмским синдромом". Она бежала в Тунис, а над ее головой висел шестимесячный приговор за лжесвидетельство и клевету. Буакрин была признана виновной и приговорена к пятнадцати годам тюремного заключения.

Главный редактор, сменивший Буакрина, Сулейман Райссуни, также был обвинен в сексуальном насилии и заключен в тюрьму. Племянница Райсуни Хаджар, репортер газеты Akhbar al-Youm, была арестована вместе со своим женихом, когда выходила из кабинета гинеколога. Королевские прокуроры обвинили пару в добрачном сексе и прерывании беременности, что в Марокко считается уголовно наказуемым деянием. В ходе судебного процесса двадцативосьмилетней Раиссуни пришлось пройти нежелательный и ненужный гинекологический осмотр. "Это был бесчеловечный опыт: представьте, что "врач" насильно вводит инструменты в ваше влагалище без вашего согласия", — рассказала Хаджар журналистам французских изданий Mediapart и L'Humanite. "Я была изнасилована марокканским государством".

"Вдобавок ко всему, — сказал нам Омар, — они подделали документы, потому что в итоге эксперт сказал, что аборта не было". Хаджар, ее жених и врач, которого ложно обвинили в проведении аборта, были осуждены и приговорены к тюремному заключению. Когда шесть недель спустя король издал королевский указ о помиловании, чтобы пара могла "создать семью в соответствии с религиозными предписаниями и законом", Хаджар вместе с женихом бежала в Судан. Ей пришлось написать письма с извинениями гинекологу и его сотрудникам, которые также были осуждены за преступления. К июню 2020 года газета, в которой она работала вместе со своим дядей, была переведена на режим жизнеобеспечения.

"Вот как они действуют", — сказал нам Омар. "Они разрушают имидж людей, раскапывают о них информацию и предают ее огласке. Здесь нет ни этики, ни морали. Мы собираемся разоблачить сексуальную ориентацию. Мы собираемся сделать папарацци фотографии кого-то с любовницей или женщины с любовником и опубликовать их, чтобы сказать: "Смотрите, она изменяет своему парню или он изменяет своей девушке" и т. д. И это не их дело".

Когда на следующей неделе, за пять дней до публикации, Сандрин и Сесиль вновь беседовали с Омаром, у него возникли подозрения, что марокканские власти готовят почву для личной атаки с целью дискредитировать его. Дружественные режиму сайты сплетен всего несколькими днями ранее опубликовали подробности о сожительнице Омара, его девушке и даже конкретные данные о деньгах, поступающих на его личные банковские счета. Такую информацию мог добыть тот, кто имел доступ к iPhone Омара. Что еще более тревожно, популярный сайт сплетен под названием Chouf TV обвинил Омара в шпионаже в пользу иностранного правительства, назвал его "курильщиком конопли" и утверждал, что среди его молодых друзей-активистов он имеет репутацию "насильника".

22 июня 2020 года Forbidden Stories вместе с нашими партнерами из Le Monde, Guardian, Suddeutsche Zeitung и Washington Post опубликовали историю о нападении Pegasus на Омара Ради. Нам не удалось получить комментарий от марокканского правительства, которое отказалось отвечать на наши запросы и даже не соизволило подтвердить их получение. Возможно, Омар был разочарован отсутствием официального ответа, но в тот же день он прислал нам сообщение с благодарностью. "Здесь очень шумно", — сказал он. "Это потрясающе".

Через два дня Омара вызвали в офис BNPJ в Касабланке, где уже вовсю работали прокуроры. Кто-то предупредил телеканал Chouf TV, чтобы камеры были наготове и запечатлели "прогулку преступника" Омара, а королевский прокурор подготовил пресс-релиз о причине вызова. "Все официально", — написал нам Омар после шестичасового допроса. "Они обвиняют меня в сотрудничестве с иностранными спецслужбами. Они зашли очень далеко в нелепости".

Наши ключевые партнеры опубликовали материалы об аресте с заявлениями от Омара и марокканских властей. Washington Post удалось поместить в конце своего репортажа не слишком завуалированную официальную угрозу от посольства Марокко в Вашингтоне. "Из-за короткого времени, — написала пресс-секретарь, — мы не можем дать комментарии, кроме как подчеркнуть, что мы оставляем за собой право подать в суд в случае публикации непроверенной или ложной информации по этому делу". Омар сохранил чувство юмора: "Мы увидимся через несколько часов, — сказал он другу по дороге на допрос, — или, может быть, через пять лет", — и непоколебимость. "Я ничего не боюсь", — сказал он для публикации. "Я иду с гордо поднятой головой".