Чтение онлайн

– Второе лицо Баала, – воодушевился Каледин. – Я читал про нее.

– Да, – кивнула Алиса, хоть Федор и не мог видеть ее кивка. – Одна из самых загадочных богинь в Карфагене. Ее прозрачное покрывало из ткани неизвестного происхождения хранилось в храме Баал-Хаммона. Всякий, кто его касался, – умирал. Так вот… античные историки приводят легенду, связанную с Танит. Раз в год одна (и только одна!) пожилая женщина в Карфагене могла поклониться супруге Баал-Хаммона с необычной просьбой – «подарить молодость лица». Во время этого ритуала сдирали кожу со щек и лба подаренной храму рабыни. Считалось, что Танит, «умытая» кровью жертвы, дарует просительнице новое лицо. Но с жестким условием – до конца дней своих женщина обязана была кутать голову в плотное покрывало.

Алиса полезла в карман куртки, достав оттуда две скомканные бумажки: одну, впрочем, она сейчас же положила обратно, застегнув молнию.

– Вот, я записала… карфагенский полководец Ганнибал Барка… в 218 году до Рождества Христова выступил на Рим во главе стотысячной армии… перед этим он посетил храм Баал-Хаммона и перед стопами статуи Танит преподнес ей кровавый дар… Кожу, содранную с лица 15-летней рабыни.

– Ему-то это зачем? – спросил сбитый с толку Каледин. – Он же мужик.

– Не от себя, – пояснила Алиса. – От имени своей старой матери. Подобную жертву Танит разрешалось приносить лишь тем женщинам, муж или сын которых отличились перед Карфагеном. Ганнибал вел армию на враждебный Рим… поэтому жрецы и даровали его матери эту привилегию. Через два года в доме Ганнибала казнили раба… тот случайно увидел свою госпожу умывающейся… Он успел рассказать на базаре: у нее было тело старухи, а лицо – юной девочки. В отличие от «пожирателей душ», эти женщины были смертны – да, кожа их лица становилась молодой, но годы не убавлялись – они умирали в назначенный природой срок. Но как из древней старухи превратиться в девушку и начать жить заново, этот секрет ведали только «пожиратели душ» – три таинственных хранителя алтаря Баал-Хаммона…

…Отняв трубку от уха, Каледин заметил: на него устремлены любопытные взгляды всех приставов в комнате, внимательно слушающих разговор. Федор оперативно ретировался на кухню, плотно прикрыв за собой дверь. Поразмыслив, он открыл воду в кухонной мойке – для лишнего шума.

– Именно Танит, супруга Баала и символ Луны, почиталась в Карфагене как покровительница женской красоты и молодости, – говорила Алиса, с трудом сохраняя спокойствие. – На табличках, перевода которых не было в Интернете, – ритуал получения молодости клана «пожирателей душ», совершаемый во славу совокупления Баала и Танит. Ты понимаешь, что это значит? Все три высших жреца алтаря храма Баал-Хаммона являлись женщинами: может быть, именно поэтому они не открывали своих лиц, скрывая их под золотыми масками. Подробное описание ритуала хранилось на каменных табличках в священном алтаре: три женщины в жреческих одеждах сотни лет единолично обладали тайной возвращения молодости. Пятая жертва из «списка Потрошителя» предназначалась конкретно для Танит: но, чтобы получить разрешение на вход к богине, требовалось возложить «артефакты» из тел четырех девушек на печать Баал-Хаммона. Кровавый бог служил стражем, за «взятку» пропускавшим «пожирателей душ» к стопам Танит. И еще. Несмотря на свою ужасающую внешность и могущество, повелитель солнца и плодородия Баал-Хаммон обладал одним существенным недостатком… Полным отсутствием мужской силы.

– Именно это я и хотел тебе рассказать перед тем, как телефон отрубился, – воодушевился Каледин. – Бедняга Баал – элементарный импотент.

– То-то и оно, – прокричала замерзающими губами Алиса. – Смерть пяти женщин, сожжение пяти артефактов необходимо, чтобы вернуть Баал-Хаммону мощь, с которой он ворвется в божественное лоно Танит. В момент их соединения происходят катаклизмы: наводнения, цунами, землетрясения – считается, что это Земля вздымается от криков наслаждения Танит и рева страсти Баал-Хаммона. Тот, кто смог устроить любовное свидание богов, получает от них щедрую награду в виде молодости. Однако – не навсегда. Танит тоже не дура и прекрасно понимает – подари она жертвователю вечную свежесть, никто этого ритуала больше проводить не будет, и прощай навеки супружеский секс. Поэтому, если через 20 лет процедуру жертвоприношения не повторить, все прожитые годы вернутся к этому человеку назад. Боги подцепляют исполнителя желаний на крючок.

– Сурово, – укусил ноготь Каледин, едва не свалившись с кухонной табуретки. – Но должен признать, боги довольно добры – секс раз в 20 лет, это реже, чем у черепах. Ты мне не давала два месяца – я уже помираю.

Алисе захотелось честно признаться, что ей тоже довольно несладко. Но она этого не сделала – перед «бывшим» следовало высоко держать марку.

– Ты про это вообще забудь, – небрежно выдохнула она в динамик.

– Забыл, – подозрительно быстро согласился Каледин, вызвав в душе Алисы болезненный укол самолюбия. – Так все закончится на пяти жертвах? Волин проговорился мне – ему потребуется еще два дня. Интересно, зачем?

– Помимо сожжения пяти артефактов, – дрожала от холода Алиса, – убийца должен пройти через «обряд очищения» перед новой жизнью: наложить на тело «смесь пяти бальзамов» – и смыть его душем из крови шестой жертвы. Но с условием – до последнего вздоха она должна оставаться в сознании. Выкладывать ее труп в форме печати Баала убийце не нужно: вот почему шестую жертву Потрошителя даже не нашли. Он вполне мог ее спрятать, сбросить в Темзу или просто зарыть в лесу. Значения она не имеет.

– Впечатляет, – задумался Каледин, акробатически балансируя на табуретке. – Получается, у нас остался шанс его остановить. Если, конечно, успеем.

– Не его, а ее, – поправила Алиса. – Здесь все сходится, Федя. И ДНК, и подозрения лондонского следователя, и особенности ритуала поклонения богине Танит. Других вариантов не существует. Убийца – женщина.

– Алиса, – прошептал Каледин, оглядываясь на кухонную дверь. – Скажи, ты точно во все это веришь? Откровенно говоря, я едва не рехнулся, когда обнаружил, как связан Потрошитель с ритуалом Баал-Хаммона. И теперь, получая все больше подтверждений этому, думаю – не брежу ли я?

– Нет, – твердо возразила Алиса. – Все происходит наяву. Ты сам мне говорил… много ли мы знаем о древней истории? Все наши знания – из отрывочных свидетельств летописцев, выбитых на полустертых обломках каменных плит, записанных на полусгнивших папирусах… Отчего мы так убеждены, что в Карфагене все так и было, как сейчас нам рассказывают маститые профессора? Я искала в архиве ответы на миллион вопросов, но не нашла. Почему после сожжения на алтаре Баала младенцев во время засухи всегда шел дождь? Почему бесплодная женщина всегда беременела, если сжигала обе руки на алтаре Танит? Почему на сеансах массовой медитации, пусть даже и подкрепленной дымом от семян белены, тысячи карфагенян всегда видели Баала – рогатое существо в огне? Я НЕ ЗНАЮ, как это получалось. Но карфагенскому ритуалу вечной молодости, выбитому на табличках «пожирателей душ», больше, чем пять тысяч лет. А Джек Потрошитель выполняет именно его: в этом нет никаких сомнений.

– Кто… она? – подавив в себе желание возразить, спросил Каледин. – И заодно уж повторю первый вопрос: зачем ты прилетела в Словакию?

– Из-за нее, – призналась Алиса. – В том ящике, что мне принесли, содержалось огромное количество материалов об этой женщине, знаменитой своей жестокостью на весь мир. Тебе что-нибудь говорит имя Елизавета Батори?

– Да, – ответил Каледин. – Хрестоматийный образ. Венгерская графиня, убившая самое меньшее 650 крестьянских женщин и девушек. Она живьем запирала их в «железной деве»: полой металлической статуе, сплошь заполненной шипами – чтобы из тела жертвы вытекала вся кровь до капли. Батори купалась в этой крови, пытаясь омолодить стареющую кожу.