Чтение онлайн

— Эсса, выглядывай врага, — сказал Ринельгер, копаясь в сумке. — С тобой всё нормально?

— Пока да, — ответила лучница, готовя тетиву и занимая позицию на холмике.

— Лерон и Залас, — говорила напряжённо Вирра. — Сумеречный лес, самая настоящая задница в округе.

— Тише, дух, — Ринельгер сдёрнул перчатку с руки Михаэля. Кончики его пальцев почернели, набухли вены на кисти. — Проклятие, как ты ещё живой…

— Боль дикая, клянусь Владычицей Аромерона, — прошептал Михаэль. — Кабы не твои чары, так сдох бы, лекарь…

— Сдох бы и с ними, если бы всё было настолько плохо, — Ринельгер вынул нож. — Готов?

— К чему?

Ринельгер провёл клинком по ладони рыцаря. Вместе с кровью из раны хлынула чужеродная энергия, чародей собрал её в сгусток и начал медленно вытягивать. Михаэль громко закричал — процедура магического кровопускания весьма болезненна. Ринельгер тянул и выплёскивал заряженную кровь на землю — к Мощи Лицедея он боялся притрагиваться. Михаэль закатил глаза, отрывисто задышал и вот-вот должен был потерять сознание.

— Нет, нельзя! — Ринельгер ударил рыцаря по щеке. — Иначе останешься тут на милость культистам. Никто тебя на себе не вытащит!

— Д-демон, — зашипел Михаэль, мотая головой.

— Всё! Всё хорошо, — Ринельгер сбросил последний кровавый сгусток и достал из сумки флакон. — Пей и вставай.

Чародей вытянулся в полный рост, размялся, посмотрел на стоящую в сумерках на холме лучницу — преследователей она не видела.

— Ты просто мастер, — произнесла Вирра и взяла лекаря под руку.

— Стараюсь, — пробурчал Ринельгер.

— Кто-то идёт! — Эсса выстрелила. В ответ в тот же миг пустили стрелу, что с треском пробила дерево рядом с ней.

Лучница выругалась, сняла руку с тетивы и перекатилась вниз. Ринельгер помог Михаэлю подняться — красный румянец вернул жизни его лицу, и они снова побежали. Вирра пропустила спутников вперёд себя, изящно развернулась, сбрасывая с кончика копья огненный шар, что с рёвом влетел в деревья на холмике и разорвался, занимая местность пламенем.

— Вирра! — крикнул Ринельгер. — Живее!

Ширен грязно выругался — если бы пошёл первым, то превратился бы в груду пепла, как те культисты, что выскочили на холм в тот самый момент, когда разорвалось пламенное заклятие.

Недобитки из бойцов Алормо тоже обзавелись помощью духа, может быть, даже служили ему, своей госпоже. Мало того, с ними чародей-наёмник, оставивший такому прожжённому убийце и настоящему выродку, как Марий, уродливый шрам. Признаться честно, Гробовщик с самого начала собирался лезть на рожон, чтобы побыстрее закончить, но сейчас животный инстинкт взял вверх и тормозил его, заставлял быть осторожным. После сожжения культистов идти в первых рядах не хотелось — держался в стороне и кригаален-чародей, что умел противиться магии, а Ширен обычный смертный старик, пусть и с меткой могучего духа.

— Они идут вглубь леса, точно вглубь, — пробурчал Нетиас, наёмник с лицом-кирпичом и серой щетиной. Он держал короткие метательные ножи, по три в каждой руке. Чёрную куртку с красной повязкой крест-накрест сжимали ремни с десятками таких же. — Нутром чувствую, мать его.

— Не хочу в лес, — бросил Аррон, его напарник с композитным луком. — На кой Аорину вообще сдались эти ублюдки?

— Закройте хлебальники! — рявкнул Марий. — Лицедей говорит…

Ширен прислушался. Точно где-то в глубине сознание что-то шептало, с каждым разом всё отчётливее и громче.

— Топь, впереди Цветочная Топь… Поторопитесь, иначе проклятым достанутся все трофеи…

Все четверо переглянулись. К ним приближались двадцать некросициаров. Культ будет с ними, а мертвецы, к большому облегчению Ширена, пойдут сами.

Сумеречный лес большой, он раскинулся на сотню добрых вёрст, скрывая листвой капризный цинмарский ландшафт. Ширен был когда-то легионером, сражался с ордой Некроса и навыков не растерял — с поддержкой Лицедея он не знал препятствия в виде старости, его глаза ловили любое шевеление, реакция оставалась, без ложной скромности, молниеносной, а разум чист, когда тянул лук за тетиву. Гробовщик не отставал от основной группы, они бежали веером, вооружённые копьями, топорами и мечами, и только трое из них — лучники, не считая рубиновых наёмников. Марий возглавлял движение, он был быстр, не замечал препятствий. Кригаалены не знали устали, не совершали, как Ширену казалось, ошибок. Если бы они ещё обладали безрассудной храбростью — не было бы им цены.

Лес расступался перед отрядом, подчиняясь могуществу Лицедея, пропускал его цепных псов, загоняющий добычу духа. Именно с охотничьей гончей сравнивал себя Ширен, поспевая за кригааленом. Цветочной Топи Гробовщик не видел никогда и даже не мог себе представить, что болото могло быть усеяно всеми цветами мира. Деревья окружали эту местность плотной стеной, а кусты между ними срослись ветками, больше похожими на схваченные судорогой конечности.

Название в Цинмаре, как всегда, обманчиво. Порою возникала неприятная мысль, что имена многим особенностям ландшафта давал какой-нибудь древний имперский поэт с явно не самыми лучшими намерениями. В голове Ширена Лицедей нарисовал картину. Цветочная Топь представляла собой пять небольших озёр, между которыми раскинулись, словно мостики, полосы земли. Вся она была усеяна сгорбленными плачущими ивами, торчащими из жиденького алого тумана.

Голос Лицедея пронзил голову Ширена, и старик схватился за уши, скорчившись и роняя лук.

— Не смейте пересекать границу, — говорил он. — Цитиар, истинный сын Некроса, ненавидит смертных.

Ширен замер, по спине пробежался холодок. Логовище демона, и сколько таких в Сумеречном лесу? Наёмники облегчённо припали к деревьям — им сразу не понравилась Цветочная Топь, Марий нервно остановился и принялся расхаживать прямо у границы проклятого места, некросициары разбрелись по периметру. Ширен сел, сложил ноги под себя, пытаясь унять старческую дрожь, что неожиданно решила накатить на него, снял с пояса флягу.

— Проклятие, — процедил Марий. — Я хотел забрать кровавого чародея… Почему, боги, почему вы мне этого не даёте?

«Как же ты мне надоел», — подумал Ширен, прикидывая, что случилось бы, сними он чародея. Кто-то из некросициаров пожаловался на мороз и предложил разжечь костёр. Старший культист осёк его, мол, «лес ненавидит, когда в его пределах что-то жгут». Рубиновым наёмникам это не понравилось, они ругались вполголоса, проклиная лес и начальство. Гробовщик устало выдохнул — он тоже не был в восторге.