Чтение онлайн

Мамаша поставила стакан с соком на стол.

— Насчет страховки?

— С ней все в порядке? Или нет?

— А ты как думаешь? — сказала она, глядя на меня.

— Полис у вас с собой? — спросил Хуго.

— Хочешь прямо сейчас посмотреть?

— А что, это мысль! — одобрил Хуго.

Мамаша допила сок, поставила стакан, но из рук не выпустила.

— Мы, никак, оставили его там? — пробормотала она.

Хуго бросил зубочистку в пепельницу.

— Значит, полис вы забыли, — подытожил он.

— Никакого полиса вообще нет, — сказал я. Мамаша икнула. Хуго вооружился очередной зубочисткой, поковырял нёбо.

— Ты хочешь сказать, что Йёрстад не застрахован?

— Взносы по страховке не платили много лет. Мамаша потянулась за соком. Хуго взял кувшин, до краев наполнил ее стакан, поставил кувшин на место. Потом отправил зубочистку в пепельницу.

— Йёрстад под водой, а у тебя нет страховки от стихийных бедствий?

— Ты же слышал, — сказал я. — Когда вода спадет, мы ни эре от страховой компании не получим. Придется искать другой способ возместить убытки.

— Кое-что мы от государства наверняка получим, — пискнула мамаша.

— Это еще неизвестно, — возразил я. — После паводка восемьдесят девятого года одна семья так и живет в вагончике на Киркенере. Никакой гарантии нету.

Хуго откинулся на спинку стула.

— Н-да, вообще-то я ничуть не удивлен. Все в мире идет своим чередом, и у моих родичей тоже. Плохо дело, — сказал он и уныло посмотрел на Бетти.

— Хуго, — тихо обронила она.

Он кивнул, тем давним, всеведущим кивком, будто собрал в голове все знания об этом большом, прогнившем мире, потом изрек:

— Вообще-то лучшего вы и не заслуживаете.

— Хуго, прошу тебя! — прошептала Бетти.

Хуго вытянул трубочкой бескровные губы и уставился на дорогу, где как раз проходили мимо умственно отсталые подростки-монголоиды под надзором руководителя.

— Годами нос задирали, знаться с нами не хотели. За километр обходили. А как пришла беда, мигом позабыли про свою фанаберию. Тут и злодей Хуго пригодится. Манатки на плечо и давай Бог ноги — приюти, Хуго, будь добр!

— Так ведь ты сам не желал нас видеть! — вставила мамаша.

— Одного из вас. Только одного, — сказал он, глядя на нее.

— Говори прямо, что имеешь в виду меня! — вспылил я.

— Я вот, между прочим, сижу и кой о чем думаю. — Он замолчал. Такая у него манера. Начнет что-нибудь говорить и вдруг замолчит, ни слова больше не скажет, пока кто-нибудь не задаст вопрос. Тогда только он продолжит прерванный монолог, будто и не слыхал вопроса.

— Как жить в одном доме с человеком, который бьет родную сестру? — изрек Хуго.

Нина выскочила из-за стола. Хотела что-то сказать, да так и не сказала. Выбежала из комнаты. В коридоре хлопнула дверь уборной.

Хуго сверлил взглядом мои руки.

— Поздравляю! — Глаза у него потемнели.

Мамаша отодвинулась от стола, встала.

— Может, кончите препираться? Я хочу кое-что сказать.

Судя по звукам, доносившимся из коридора, Нину рвало. Мамаша покосилась на дверь.

— Пожалуйста, не надо речей, — попросил я.

— Ты можешь помолчать? — вскинулась она.

Я вздрогнул. Этак вскидываться вообще-то не в ее привычках. С торжественным и беспокойным видом она огляделась, потом сказала:

— Ну почему всегда так получается? Почему никто здесь ничего поделать не может? Почему у нас в семье вечные распри?

— Вон она, причина, на том конце стола, — ввернул я.

Хуго начал вставать со стула.

— Сядь! — сказала мамаша. Хуго сел. — У нас два пути. Один мы давно испробовали и знаем, куда он ведет. Но есть и другой путь, который ведет к восстановлению усадьбы, семьи и доброго имени Йёрстадов.

Я не поднимал глаз от стола, мне было неловко.

— Все наверняка утрясется, — сказал я.

— Не перебивай, пусть говорит, — прицыкнул Хуго, задрав подбородок.

— Спасибо, — поблагодарила мамаша. — Я хочу покончить с этой враждой. Хочу, чтоб мы были вместе и, как только неприятности останутся позади, взялись за работу, дружно, засучив рукава. Мы можем сделать очень много. Отстроим скотный двор побольше, и новый сеновал, и новый дом. Скотины прикупим.

— А деньги-то откуда возьмутся? — вставил я.

— Я полагаю, вам известно про мой счет в сберкассе, — сказал Хуго. Быстро так сказал — наверняка заранее все спланировал. Потом скрестил руки на груди и легонько кивнул, очень довольный собой.

Мамаша оперлась на спинку стула и пробормотала:

— Да, ты что-то говорил.

— А почему ты завел об этом речь именно сейчас? — поинтересовался я.

Мамаша испуганно покосилась на меня.

— Один из нас должен кое-что отдать, иначе ничего не получится, — сказала она и посмотрела на меня так, словно уже просила прощения.

Я откинулся на спинку стула, сцепив руки на затылке, а мамаша добавила:

— Я решила перевести усадьбу на Хуго.

— Ты сбрендила. Так дело не пойдет. — Я покачался на стуле.

— Усадьба принадлежит матери, — заметил Хуго, беря новую зубочистку.

— Управляю Йёрстадом я. И буду управлять. Никто не помешает мне вести хозяйство в собственной усадьбе, — сказал я, продолжая качаться.

Мамаша помотала головой.

— Хуго согласен вступить во владение. Ты ловко управляешься со скотиной, но к финансовым делам у тебя таланта нету. Того гляди, доведешь хозяйство до ручки. Я уверена, так будет куда лучше.

И это говорила женщина, которая годами копила в ящике напоминания страховой компании, впадала в истерику всякий раз, как предстояло заполнять налоговую декларацию, а земельный участок на Заднике сдала в аренду буквально за гроши. Я воочию видел перед собою йёрстадский дом, видел, как он понемногу темнел и оголялся, как по стенам разбегались трещины, шторы выцветали, мебель старела, и отдает она усадьбу не ради выгоды, не затем, чтобы та стала прибыльной, а затем, чтобы превратилась в идеальное хозяйство по версии Хуго.