Шрифт:
Вместо предисловия
«Паутина в мухе» – всего лишь карикатура на наш с вами запутанный мир. Преувеличения, ирония, сарказм, безумства и вопрос, что, черт возьми, здесь происходит, повстречаются на страницах не один раз. Будьте бдительны и не принимайте все за чистую монету. И речь сейчас не только об этой книге.
Возьмите на заметку, что тут вы не прочитаете о приятных людях, прекрасных взаимоотношениях и красивых чувствах. Даже и не надейтесь найти что-нибудь подобное. А вот обнаженная чернота и желчь поджидают вас на каждом шагу, поэтому будьте готовы возненавидеть героев и автора. Заранее прошу простить меня, если после прочтения вы будете оскорблены тем, что я посмела пошатнуть вашу веру в Человека.
Для оптимистов и любителей жизнеутверждающей литературы сейчас самое время закрыть роман. А тем, кто хочет окунуться в мир ненависти, скептицизма, цинизма, боли и одиночества, добро пожаловать!
Глава 1
Каблуки громко ударялись о серый асфальт, но городская суета мгновенно поглощала ритмичные звуки. Каждый шаг бросал вызов окружающему миру, только вот никто на оживленной улице этого не замечал. Прохожие не видели и ледяного взгляда Ангелины, ее мощного оружия против раздражающей толпы, способной по щелчку вывести молодую учительницу из себя.
С тоскливо-хмурым видом Ангелина торопилась на работу и старалась мысленно отгородиться от шума проезжающих мимо автомобилей, пыталась спрятаться в воображаемом шаре тишины, но вдруг телефон в кармане плаща завибрировал, а через секунду приевшаяся мелодия звонка уже играла на расшатанных нервах. От внезапного всплеска раздражения Ангелина уронила папку с планами занятий, и та приземлилась, как назло, именно в мутную лужу. Пришлось опуститься на корточки, но один ловкий мужчина успел первым поднять папку и теперь протягивал ее владелице с широкой улыбкой на лице.
– На этих страницах есть что-то важное?
Нет, мелькнула мысль, всего лишь бредовые записи серьезного человека. А может, серьезные записи бредового человека, тут не угадать.
Ангелина не хотела смотреть в лицо незнакомца, поэтому уперлась взглядом в его гипнотически черное пальто и задумалась о том, насколько изношенным выглядит ее плащ в сравнении.
– Всего доброго, – наконец-то выдавила она из себя и поскорее обошла своего рыцаря.
До школы оставалось шагать семь минут, при условии ничего не ронять и не останавливаться. Звонок же должен был прозвенеть через пять минут, однако вахтерши всегда находили удовольствие самим управлять временем, поэтому урок начнется по их воле через четыре минуты. Очередная нотация из-за опоздания от дежурящего на входе завуча ей была обеспечена.
Уже почти у ворот Ангелина вспомнила о пропущенном звонке и без особого желания достала телефон. Она долго смотрела на имя директрисы, словно решала, перезванивать ли Раисе Геннадьевне, хотя ответ для нее был очевиден. Телефон отправился обратно в карман, и Ангелина ускорила шаг.
Холл уже опустел, и только некоторые школьники торопились в ненавистные кабинеты, на ходу придумывая причину своего опоздания. Завуча Ангелина не встретила, но легче ей от этого не стало, и она с все таким же тусклым лицом поднялась по лестнице на второй этаж и направилась в свой маленький депрессивный кабинет, где шумели все десять учеников. К ней на занятия дети никогда не опаздывали.
– Здравствуйте. Садитесь, – усталым голосом сказала Ангелина и бросила сумку с мокрой папкой на стол. Ей и самой хотелось упасть, настолько вымотанной она себя чувствовала, хотя начался только первый за день урок.
Восьмиклассники молча опустились за парты. Смех и перешептывания в классе не допускались, потому что никто не любил получать в свой адрес до неприличия гневный взгляд Ангелины Александровны или, что еще хуже, полное презрения и отвращения замечание.
– Повторяйте устные темы, сейчас начну спрашивать, – без особого удовольствия сказала учительница и вытащила из-под стола черные лоферы, чтобы переодеть сапоги.
Ученики открыли свои тетради по английскому языку, и, заметив, что все занялись делом и больше не впиваются в нее враждебными взглядами, Ангелина немного расслабилась. Собственный почерк в рабочем блокноте удалось понять не с первой попытки, но вникать в глупые слова все равно не хотелось. Она повернулась к окну и принялась рассматривать редкие деревья, а все ее мысли вертелись вокруг желания поскорее выбраться из душного кабинета на свободу.
В середине урока телефон снова завибрировал, и Ангелина сразу же подняла трубку, чтобы не дожидаться громкой мелодии. Оказалось, что директриса хотела ее видеть после этого урока у себя в кабинете, и учительница дала единственный верный ответ, то есть пообещала прийти.
Как только прозвенел звонок, Ангелина выскочила в коридор, даже не попрощавшись с восьмиклассниками, и отправилась на другой конец этажа к Раисе Геннадьевне. В дорого обставленном кабинете она оказалась не единственной гостьей, на одном из стульев уже сидел другой преподаватель английского языка. Сорокалетний мужчина с вытянутым лицом, острым носом и мелкими серыми глазами – в общем, совершенно непривлекательной внешности – кивнул на соседний с ним стул и ехидно улыбнулся. Его лицо сливалось с его невзрачным свитером, и Ангелина боялась, что уродство коллеги перепрыгнет на нее, поэтому отодвинула свой стул чуть в сторону и только затем села.
– Ангелина Александровна, – с энтузиазмом начала директриса, – у меня для вас новости. Понимаете, у Захара Валерьевича, – она мельком посмотрела на мужчину, – больная жена, и ей требуется дорогое лечение. Я, как хороший начальник и отзывчивый человек, считаю, что необходимо повысить Захару Валерьевичу зарплату. После долгого обдумывания ситуации мною было принято решение передать ему два ваших класса, 9 «А» и 10 «Б».
Повисло неприятное молчание.
– Почему именно мои классы? – наконец последовал самый очевидный вопрос. – Если у меня нет больной жены, то это не значит, что мне не нужны деньги. Я живу в съемной квартире, и это тоже обходится мне в приличную сумму.
– Ангелина Александровна, проявите немного понимания, – Раиса Геннадьевна нервно зачесала нос. Она никогда не любила говорить с угрюмой учительницей, рядом с ней многие в школе чувствовали себя неуютно.
– Думаешь, я не знаю, для чего тебе деньги? – с этими словами Ангелина развернулась к теперь еще более ненавистному ей Захару Валерьевичу и как можно старательнее прожгла его взглядом, явно надеясь, что тот и правда загорится.
– О чем вы? – удивился мужчина и откашлялся, выдавая наигранность.