Чтение онлайн

Думаю, я отыщу и других колдунов, наверняка где-то прячутся или хотя бы не высовываются, но это потом, сейчас нужно обезопасить этих хреновых людишек, что не могут позаботиться о себе сами…

За эти дни я уже начал забывать о начатых поисках источников магии, как однажды вошел Ювал, поклонился и сказал несколько нерешительно:

– Там… крестьянин… говорит, что принес что-то для вас…

– Что? – спросил я.

– Говорит, – ответил он, запинаясь, – вы лично посылали…

– Прекрасно, – сказал я бодро, – хоть какие-то зримые неприятности!

Он вытаращил глаза.

– Почему… неприятности?

– А что обычно сваливается на все мои восемь голов? – спросил я. – Приятностей уже давно не видывал. А неприятности, что особенно неприятно, незримые!

– А-а, – протянул он, – а зримые лучше…

– Где тот крестьянин?

– Во дворе ждет.

– Пойдем, покажешь.

Во дворе тощий мужичонка сорвал шапку с головы и низко-низко поклонился.

Я сказал терпеливо:

– Если принес то, что надо, можешь вообще не кланяться. Если не то, будешь биться лбом о землю. Ну?

Он порылся в сумке и вытащил целый пучок сине-желтых стеблей.

Я осмотрел, сердце застучало чаще, спросил с подозрением:

– А нарвал где?

Он переступил с ноги на ногу.

– Ваше глердство, это в десяти милях отсюда. Как раз на опушке нашего леса. Мы за дровами ездим, там поворот… Но углядеть такое трудно, вообще-то место неприметное.

Сердце мое радостно застучало, я сказал сдержанно и солидно:

– Прекрасно! Если трава оттуда, то мой дорогой учитель, чародей Рундельштотт, для которого я так стараюсь, будет рад или хотя бы доволен. Пойдем, покажешь, где это растет.

Место оказалось в самом деле крохотное, даже этот наблюдательный мужик вряд ли бы заметил, если бы телеги не делали крутой поворот, с трудом объезжая великанский пень, а дальше уже снова по прямой в лес.

Я с волнением и надеждой смотрел на остатки бурьяна с сине-желтыми стеблями. Рачительный крестьянин собрал его почти весь, но сделал это, как все мы делаем: из земли остались торчать кончики длиной в два-три пальца.

– Отлично, – сказал я бодро. – Вот тебе настоящая золотая монета. Покажи своим селянам, пусть смотрят и завидуют! Ты не украл, а заработал честно.

Он воскликнул воспламененно:

– Спасибо!.. Я и не надеялся!.. Огромное спасибо!

– Старших надо чтить, – сказал я наставительно. – Для своего учителя я всегда готов сделать больше, чем для себя. Так и скажи детям своим, пусть и тебя чтут, как я чту своего чародея и учителя.

Он сорвал шапку и поклонился, на лице почтение, сам уже перешел в разряд старших, но вряд ли сыновья чтут его и хоть что-то для него делают, потому мои слова, как будто дал еще один золотой.

Я поднялся в седло, повернул конскую морду в сторону дороги и послал его в галоп.

Фицрой зашел, когда я в кабинете разлегся в кресле и рассеянно катал по столу ту светящуюся штучку, которую вручила химера. Вообще-то она не светится, можно принять за грецкий орех прошлогоднего урожая, но если взять в кулак, то свет бьет с такой силой, что видно не только кости, но и все жилки и кровеносные сосудики.

Я пытался представить, как она работает, вдруг снабжает магией не только химер, но и таких, как я, готовых поверить и довериться, а также рискнуть, но пока что ничего не чувствую.

– Красивая вещь, – сказал он. – Продашь?.. Или давай найду покупателя?.. Как я понимаю, это из неуничтожимых штучек?

– Что? – переспросил я. – Как это… неуничтожимая? Разве колдовские вещи не исчезают после смерти чародея?

Он зацепил ногой и придвинул кресло к столу, сел с таким вздохом облегчения, словно весь день возил на себе бревна из леса.

– Всегда, – ответил он бодро.

– Но…

– Кроме тех, – уточнил он, – что созданы не чародеями, а… как бы поточнее, гильдиями чародеев. Может быть, потому, что гильдии все еще существуют, а может… кто знает, чародейские дела темны для нормального здорового человека. И такого нарядного. Как тебе мои сапоги?.. Знаешь, сколько я за них отдал?

– Спер наверняка, – буркнул я. – А сейчас такие вещи делают?

Он покачал головой.

– Сапоги такие шьют только в Уламрии. А шляпу привезли из Опалоссы!.. Здесь такие не умеют. Что смотришь?.. Ах, ты про этот камешек… Нет. Чародеи не стали слабее, как говорят в народе, но умные все-таки учатся, в отличие от нас, на своих ошибках, хотя это и скучно. Однажды приняли закон, чтобы никто никогда не создавал такие вещи. А для этого был принят второй закон, чтобы в гильдии никогда не было больше шестерых.

– Такие штуки, – спросил я, – создавали всемером?

Он усмехнулся, покачал головой.

– Нет, двенадцатью. Старые люди всегда осторожнее молодых. Это так, на всякий случай. Чтоб и близко не стоять к опасному числу.

– Мудро, – согласился я. – А мы такими будем?

Он содрогнулся всем телом.

– Ты что? Сплюнь!..

– Да не старыми, – пояснил я. – Старыми, понятно, мы никогда не будем. А вот осторожными…

– Никогда, – отрезал он решительно. – Ну ты и сказанул, у меня вот руки трясутся! Надо пойти выпить, а то еще приснится что-то. Или тебе сюда носят?

– Носят, – подтвердил я, – но не уверен, что носят лучшее. Кто на их месте не оставлял бы себе самое-самое?

Он поднялся, сказал решительно:

– Пойду проверю. Ты вообще какой-то не такой… Любой хозяин в первую очередь проверяет винный погреб, потом берет новых служанок, а уж затем начинает оборудовать замок.

– Некогда было, – ответил я виновато.

Он засмеялся и ушел, громко и решительно топая сапогами, пошитыми во враждебной теперь для меня Уламрии.