Патроны чародея
Шрифт:
Она прошептала:
– Но… я же… химера…
– Но налоги платишь? – спросил я. – Я не просто хозяин, я еще и правильный хозяин. По-моему, бесхозяйственно терять хорошего работника в угоду идеологии. Или принадлежности к другой партии. Так что пусть все идет как идет. Лекарь очень нужен, это квалифицированный кадр. Но, конечно, я не король, полную защиту дать не могу. Так что если здесь появятся Братья из Ордена Алого Света, просто спрячься подальше.
– Хозяин!
– Если подвалы моего замка, – сказал я, – достаточно глубоко уходят, спрячься там. Туда я никого не пущу, это мои владения и мое ясновельможное право.
Она прошептала пораженно:
– Хозяин…
Я спрятал пистолет, пошел к двери, но там повернулся и сказал шепотом:
– О своей второй натуре никому. Хотя все и так знают, все женщины – химеры, но все-таки… Даже этому хитрому жуку, что прибыл со мной. Он у кого угодно выпытает!
Она сказала торопливо:
– Да-да, хозяин!
Я взялся за ручку двери, но повернулся и задал последний вопрос:
– Женщин, как я понял, среди вас больше?
– Мужчины обычно умирают под светом трех лун, – прошептала она, – женщины выживают чаще… Но, господин… вы тоже не такой, как все остальные.
– Еще бы, – сказал я. – Вся вселенная существует только ради меня. Я еще та химера!
Она посмотрела на меня исподлобья.
– Вы не химера…
– Я венец творения, – сообщил я. – Во мне все есть, начиная от амебы. Потому и назначен царем природы!.. И хотя меня не спрашивали, но я не отказываюсь ввиду своей необыкновенной скромности.
Не прощаясь, вышел и плотно закрыл за собой дверь. Муж смотрит встревоженно, Фицрой сказал с облегчением:
– Все?
– Закончил, – ответил я и, взглянув на побелевшего мужа, уточнил: – Еще месяц протянет, а за это время что-то да придумаем. Не вздумай ее добить! Это нехорошо, хоть она и женщина.
Фицрой вспрыгнул в седло и попер прямо через огороды в лесную стену. Конь протиснулся между толстыми стволами, дальше пошло такое, что я подосадовал насчет короткой дороги, лучше уж длинная, быстрее бы приехали…
Лес тянулся долго, часто приходилось слезать и прорубать дорогу для коней, что не могут, как потомки обезьян, перелезать через завалы. Под нависающими деревьями проскакивал с трепетом сердца, особенно после того, как одно тут же рухнуло сзади, толстое и огромное настолько, что и слона раздавило бы, как толстую жирную муху.
Деревья и не думают расступаться, на опушке мы оказались неожиданно даже для Фицроя, впереди долина, покрытая низко лежащим туманом, стебли высокой травы выглядывают из него, как из серой жидкой грязи.
Фицрой сказал мрачно:
– Долина Извечного Зла… За нее раньше бушевали войны, потом ее объявили ничейной и даже проклятой землей. Селиться там нельзя, слишком много крови впиталось в землю. Все вырастает уродливое и ядовитое, даже овцы начинают вести себя… в общем, могут и покусать. Мясо их ядовито, начинаются болезни.
Я рассмотрел вдали выцветшую палатку, мелькнули и пропали в тумане человеческие фигуры.
– А что делают все те люди?
– Ищут.
– Что?
Он усмехнулся.
– Самое важное, самое ценное!..
Я сказал ядовито:
– Какой-то особенный меч?
Он просиял.
– В точку! Я всегда считал тебя умным. Ну, если не умным, то быстро соображающим. Один из чародеев спрятал там Меч Власти, что дает неизмеримое могущество.
Я поинтересовался без особого интереса:
– А как же тот чародей, у которого был Меч Власти, решил расстаться с таким могуществом?
Он ответил беспечно:
– Дурак, наверное. Кто бы в здравом уме так поступил? Я бы ни в жизнь. Слышал, этот меч мешал достичь чего-то еще более высокого, но это вообще ерунда. Что может быть выше власти?.. Видишь вот ту гору?
– Вижу. Что там, огры?
Он пожал плечами.
– Не проверял еще. Но от нее прямая дорога на Санпринг. К вечеру будем в столице.
– И у Рундельштотта, – сказал я нарочито, чтобы он не начал насчет королевы. – Рундельштотт спасет, Рундельштотт научит, он умеет и знает все…
Вдали из-за деревьев выглянули крыши с красной черепицей, а потом и сами домики: аккуратные, чистенькие, выстроенные вдоль дороги ровненько, как по шнурку.
Не село, настоящий город, но никакой крепостной стены, даже деревянного частокола.
Фицрой перехватил мой оценивающий взгляд.
– Благополучие?
– Королева рулит, – пробормотал я. – Народ чувствует себя в безопасности. Не знаю, хорошо это или не совсем.
– И я не знаю, – признался он. – Живется им так хорошо, но если голодные соседи нагрянут, то стены не помешали бы.
– Кстати, – сказал я. – Насколько здесь развито воздухоплавание?
Он посмотрел в удивлении.
– Воздухоплавание?.. Что это? А-а, на ящерах?..
– Нет, – ответил я, – на монгах. Хотя да, ты не здешний, откуда тебе такое знать…
Он откинулся в седле, на меня посмотрел с неподдельной обидой.
– Чтоб я да не знал?.. Это с какой стороны браться за плуг, еще не присмотрелся, а про всякое такое… Это воздушные шары?
– Они, – ответил я с неловкостью и надеждой. – Что знаешь?
Он пожал плечами.
– Известны давно, но пользуются ими редко. Здесь во всем королевстве две штуки. Делать их сложно, управлять трудно, да и то в полное безветрие. Если восхочется летать, то освой благородное искусство управления ящерами. Сюда они почти не залетают, но в королевстве Опалосса ими пользуются.
– Ух ты, – сказал я пораженно, – это как раз то, что я как бы мечтал…
– Это только в королевстве Опалосса, – напомнил он. – Там в горах живут эти драконы. Там же и горные люди, гурцы называются. А ты случаем не гурц?