Чтение онлайн

Надо здесь выжать все, что смогу, прокачать свои умения, а для этого стисни челюсти, как бультерьер на кошачьем горле, замри, не дыши, терпи…

Он старательно составлял напиток из десятка ингредиентов, а в конце умело надрезал себе подушечку пальца, кровь часто закапала в чашу, а оттуда взвился красноватый дымок.

Я зябко поежился.

– Это что, обязательно?

– Увы, – ответил он.

Я уточнил:

– Обязательно из кончика пальца? Там столько нервов, это так больно. Лучше из основания, если нужно именно из пальца. Но вообще-то кровь везде одинакова, хоть в благородном сердце, хоть в неблагородной жопе.

Он посмотрел на меня с недоверием.

– Откуда ты взял такой бред?

– Из учебника анатомии, – ответил я. – Есть такая дисциплина в магической школе… Нет, уже в университете… или в академии?.. Да, скорее, в академии. Академии Высокой Магии!.. Хотя вообще-то чего такая хрень лезет в голову? Наверное, звучит красиво. А так я и универа в глаза не видывал.

Он сказал с отвращением:

– Одна и та же кровь? Никогда не слыхал такой чуши.

– Ладно, – сказал я, сдаваясь, – можете хоть руку отрезать. Или голову. Мне что, жалко?.. Я гуманист, так что хоть все тут поубивайтесь. Хорошо, не моя кровь нужна.

Он буркнул:

– Твою еще не знаю, а свою давно проверил. Та-а-ак, теперь взболтать… Ну вот, теперь выпей.

Я с подозрением смотрел на склянку с ядовито-зеленой жидкостью.

– Какая-то опасная с виду.

Он поморщился.

– Ты что, знаток? Определяешь по цвету?

– Да все знают, – возразил я, – красная прибавляет жизнь, синяя – магию, а зеленая – всегда отрава!

Он сказал с удивлением:

– Все знают? Мудрые там у вас… Все верно, это и есть яд. Но как бы тебе попроще…

– Все есть яд, – подсказал я, – и все есть лекарство?

– Соображаешь, – сказал он пораженно, – угадал. Этот яд тебя не убьет…

– Но даст силу?

Он покачал головой.

– А разве такое снадобье существует?

– Тогда зачем?

– Это позволит набирать силу, – пояснил он. – Если еще раз вдруг попадешь под свет трех лун, то в тебя поместится больше.

– Не лопну? – спросил я с тревогой. – Был медным кувшином с фиксированным объемом, а стану безразмерным кожаным бурдюком?

– Да, – ответил он и посмотрел чистыми глазами научного фанатика. – Хотя кто знает, лопнуть можешь тоже. Пей, а то выдохнется.

Я задержал дыхание, поднес склянку ко рту и начал переливать в себя частыми и большими глотками, иначе могу опомниться, я всегда опомниваюсь потом, так как бесконечно умен только потом на лестнице.

Рундельштотт наблюдал со спокойной бесстрастностью, словно вот так отравил уже сотни, если не тысячи подобных лабораторных мышей, но для большей достоверности статистики нужно отправить на тот свет еще партию.

Я ухватился за живот.

– Ого!.. Началось? Так быстро?

– Жжет? – спросил он. – Ничего, дальше еще интереснее. Откинься на спинку, давай руки… не бойся, ремни для твоей же безопасности. А это кольца для ног…

– Еще и для ног, – прошептал я в ужасе. – И сколько это продлится?

– Сколько нужно, – заверил он.

Жар терзал меня два дня, ночью бредил, один раз даже вроде бы вырубился вовсе, ничего не помню, а когда пришел в себя, я весь мокрый, как утопшая мышь, а Рундельштотт снимает с меня промокшие насквозь толстые ремни.

– Молодец, – проговорил он со странным выражением лица. – Обычно с неделю бьются в припадке… Те, кто не откинул копыта, как ты говоришь, сразу.

– Ага, – ответил я сорванным голосом, в горле все еще першит и чешется, – знал бы, что вот такое, ни за что бы!

– Ну-ну, – сказал он успокаивающе, – так я и поверил. Мы готовы пройти через любые муки, чтобы стать сильнее. Или чтоб у нас баб стало больше. Это у нас в крови. Что будешь делать теперь?

– Навещу свой замок, – сообщил я. – Чуть наведу там порядок… ну, как я его понимаю, а то крестьяне сами защитить себя не могут, даже на колени встали, стыд какой…

– Значит, в отчаянии, – сказал он.

– Да не им, – огрызнулся я, – мне стыдно!.. Дурак, зачем принял от королевы этот троянский замок… Подумаешь, феодал! Для меня феодал, это право первой брачной ночи. Такое еще понимаю, тут согласен с моими обязанностями и готов как-то выполнять, хоть и с оговорками… но при чем тут все остальное?

Из башни я выскользнул, когда над темным лесом поднялась луна, добралась до черной тучи и зарылась в ней. Но глаза мои чуточку привыкли к темноте, да и у каждого здания горят факелы, так что довольно быстро пробрался к конюшне и потихоньку вывел самую быструю лошадку.

Стражи не поняли, почему так тайком надо выскользнуть из дворца, но ворота открыли послушно такой цаце. Все знают, что я тот самый. Уже не только Улучшатель, по слову которого подковывают всех коней, но и человек, которому королева доверяет.

Воздух еще теплый, на улицах тихо, если не считать, что на одном перекрестке бродячие актеры дают представление, народу собралось не больше десятка.

Застоявшаяся лошадка идет быстрой рысью, а когда миновали городские ворота, охотно перешла в галоп по уже привычной для меня красноватой земле. Мне уже не нужно поднимать голову на огромную красную луну, покрытую неровными пятнами окалины, чтобы все время помнить, в каком мире я просыпаюсь.

Лес в ночи надвигается особенно огромный и чудовищно страшный, но холодка на загривке не чувствую, а в последнее время я начал руководствоваться при оценке опасности вот этим примитивом: нестрашно, страшно, очень страшно.

Конь вздохнул, когда я покинул седло, едва въехали под ветки ближайшего к опушке дерева.

– Это недолго, – сказал я успокаивающе. – Они не любят общаться даже со мной, таким красивым и нарядным.

Конь пренебрежительно фыркнул, понятно же, что красивый и нарядный из нас двоих как раз он, недаром же лучший поэт мира сказал, что нет лучше одёжи, чем бронза мускулов и свежесть кожи, а я погладил его по морде, чмокнул в нос и быстро пошел между деревьями в глубину ночного леса.