Чтение онлайн

– Ой, какая прелесть! – доносилось тем временем со стороны кухни. – А это что такое?

– Кофемолка, – отвечал голос Стеллы.

– Кофе измельчает, да? Мелко измельчает?

– Терра, прекрати!

– Как вас зовут? Ира? – переспросила Стелла.

– Да, девочка, для тебя я – Ира! Ой, Анаис, посмотри, посмотри, плита! Ты нам о такой рассказывала, да? Честно сказать, мне такой агрегат внушает чувство опасности! Ой, а сюда, сюда посмотри!

– Перестань, Терра! Прекрати, прошу тебя!

– Ладно тебе, Анаис, когда еще такое увижу! Ластения, Ластения, посмотри скорей сюда! Если эту штучку повернуть, вот отсюда вода польется! О, да она еще и разной температуры!

Прислушиваясь к этим странным разговорам, Макс ощущал себя попавшим в какой-то параллельный мир. На пороге комнаты возник малыш и поинтересовался:

– Вы поставили стол?

– Да.

– А почему ничем не накрыли?

– Чем… – Макс пытался сглотнуть, но горло пересохло, – чем его накрывать?

– Перед тем, как поставить приборы, стол обычно накрывают какой-нибудь тканью, – поучительным тоном сообщил мальчик. – Здесь так не делают? У вас жрут прямо с голой крышки?

Сдержав смех, Алмон сказал ему позвать Сократа.

– Папа! – побежал на кухню Ют. – Все готово! Можешь заносить!

Осторожно ступая, дабы не расплескать, толстяк внес пластмассовый поднос с разномастными чашками и поставил на стол, а потом показал демонстративный кулак малышу, потихоньку продвигавшемуся к музыкальному центру.

Решив, что одного только кофе для полноценного застолья все-таки маловато, Стелла решила приготовить какие-нибудь несложные закуски на скорую руку. Анаис предложила ей свою помощь, а Терра с Ластенией довольствовались ролью наблюдателей.

– Девчонки, а как зовут мужчину с серыми глазами? – спросила Стелла, обращаясь к раковине, в которой мыла яблоки.

– Алмон. – Ответила нарезавшая сыр Анаис.

– Какое красивое и необычное имя, – девушка сложила фрукты в пластмассовую красную вазу. – Он спортсмен?

– Скорее военный.

– Военный? – приподняла брови Стелла. – Ничего себе… А он женат?

– Да! – ядовито отрезала черноволосая «пантера». – На мне! И у нас трое детей!

– Лапочки, – заглянул на кухню толстяк, – помощь нужна?

– Нет, спасибо.

– Хорошо, тогда я за Ютом послежу, пока он тут все не разгромил. Если что, зовите!

Толстяк скрылся из вида, и через секунду послышался его окрик:

– Поставь на место! Кому сказал, на место поставь! И не смей ничего трогать!

– А что это такое, пап?

– Телефон! Не трогай, кому сказал! Дай сюда, несчастье мое!

Наконец, общими усилиями стол накрыли, расселись гости и хозяева.

– Что это? – Макс взял коричневую бутылку с золотой этикеткой.

– Коньячок это, в принципе, можно так назвать, – ответил толстый весельчак, сыпавший шутками направо и налево, между делом он еще успевал извлекать своего мальчика из-под стола и стаскивать со спинок кресел.

– Да? Никогда такого не видал. Чье это производство?

– Пока это еще мало известная здесь марка, но, уверяю тебя, вкус просто неземной. Дай-ка сам разолью.

– А я знаю, а я знаю, это папина фабрика!

– Ют, замолчи!

– Давайте выпьем за знакомство, – произнесла Стелла, подвигая свой стул поближе к Алмону. – Как вас всех зовут?

– Сейчас представимся, – заулыбался толстяк. – Дело в том, что мы все артисты и пользуемся псевдонимами, так что извольте любить и жаловать: Ластения, Анаис, Терр-Розе, можно просто Терра или даже Тер, это Алмон, Ютфорд и я – Сократ.

– Как философ, да?

– Ага.

«Значит, я прав, – подумал Макс, – Дэн действительно работал в театре, вот откуда у него этот наряд».

– А на каком языке написано название коньяка? – поинтересовалась Стелла, разглядывая этикетку. – На греческом? На иврите? Странная какая надпись.

– На санскрите, – хмыкнул толстяк и всем налил еще по рюмочке. – Давайте-ка пригубим за наступающий праздник.

– Извините, что перебиваю, – наконец-то немного расслабился Макс, – а малыш тоже будущий артист?

– О, да, это точно! – закивал обаятельный родитель. – Уж он-то непременно станет звездой!

Поднимаясь по лестнице, Дэн то и дело спотыкался, норовя выронить набитые продуктами сумки – в подъезде, как обычно, царила кромешная темнота. Затем пришлось долго попадать ключом в замочную скважину. Когда же дверь наконец открылась и Денис вошел в квартиру, он услышал голоса и взрывы смеха. «Ну, вот, – раздосадовался Дэн, – Новый год завтра, а толпа собралась уже сегодня!» Поставив сумки на пол, он разулся, снял куртку и вдруг увидел, как из кухни вышел ребенок с большим апельсином в руках. Он чинно прошествовал мимо, не заметив Дэна в темноте прихожей и скрылся в комнате, аккуратно прикрыв за собою дверь.

– Ты где уже фрукт стащил, горе мое? – донеслось из-за двери, и рука Дениса замерла, не донеся куртки до крючка вешалки. – Дай сюда, я сам тебе почищу, а то сейчас весь дом будет в кожуре! Дай сюда, это не мяч! Не надо им в тетю бросать! Извини, Стелла, тебе не больно?

Дэн замер, не в силах пошевелиться, на лбу даже испарина выступила. Так он себя чувствовал только один раз в жизни: когда очнулся на Сатурне и понял, что находится на другой планете…

– Дай сюда апельсин, кошмар ты мой ходячий! Да заберите у него этот проклятый фрукт кто-нибудь, я ж не дотянусь отсюда! Ничего смешного, Алмон, я не вижу! Вот он сейчас все стекло в этом шкафу расколотит, а мне потом платить!

Дэн наконец очнулся и на негнущихся ногах прошел в квартиру. Когда он был уже на пороге комнаты, дверь распахнулась, и Дэн лицом к лицу столкнулся с Терр-Розе.

Ни с того, ни с сего, задумчивая зима Марса разразилась невиданными снегопадами, почти парализовавшими воздушные трассы и Гавань. В сплошной снеговой завесе, будто призраки, двигались снегоочистительные машины, но толку от них было мало. Марс замер, погруженный в голубую тишину, словно уснул. Возможно, Марс даже видел оранжевые сны под этим пышным покрывалом, но какие именно, было известно только ему одному.