Шрифт:
Роберт Силверберг. Пасынки Земли.
Robert Silverberg.
Stepsons of Terra (1958). – _
1
Эвинг медленно просыпался, чувствуя леденящий, сковывающий холод во всем теле. Но постепенно он начал оттаивать. Вот уже стало теплее голове и плечам, тепло медленно проникало в остальные части тела. Он попробовал пошевелиться, насколько это было возможно, и искусно сотканная нежная паутина из пены, в которой он, как в люльке, покоился в течение всего космического путешествия, затрепетала, встревоженная ожившими мускулами.
Он вытянул руку и опустил вниз рукоятку, торчащую в каких-нибудь шести дюймах от него. Из отверстия рассеивателя на «люльку» обрушился поток жидкости, растворяя и смывая сковавшую Эвинга паутину. Теплее стало ногам. Тяжело дыша, он с трудом поднялся. Сделав два шага, Эвинг остановился и осторожно потянулся.
Он проспал одиннадцать месяцев, четырнадцать дней и около шести часов, как показывали часы, установленные на панели управления над его «люлькой». Время отсчитывалось в абсолютных галактических единицах.
Секунда – галактическая единица измерения времени – была выбрана только потому, что когда-то ею пользовались на планете, откуда происходили все люди.
Эвинг прикоснулся к эмалированной кнопке, и маленький сегмент внутренней обшивки корпуса корабля откинулся вниз, открывая мягко светящийся смотровой экран. В центре экрана висела зеленая планета. И это не был цвет люминофора экрана – зеленый цвет был ее естественным цветом.
Обширные моря омывали ее материки.
Земля!
Эвингу было хорошо известно, что он должен делать дальше. Теперь, когда в его оттаявшем теле восстановилось нормальное кровообращение, он быстро добрался до противоположной стены, где находился субэфирный генератор, и щелкнул выключателем. Загорелась зеленая лампочка.
– Говорит Бэрд Эвинг, – произнес он в микрофон передатчика. – Я нахожусь на околоземной орбите. Пока что все в порядке. В ближайшее время начну спуск на Землю. Ждите следующих сообщений.
Он отключил передатчик. В эти самые мгновения его слова уже летели через галактические просторы к родной планете, унесенные субэфирной волной. Пройдет пятнадцать дней, и сообщение будет принято на Корвине.
Все эти долгие месяцы своего одиночного полета Эвинг, конечно, предпочел бы бодрствовать. За это время можно прочитать много интересных книг и прослушать массу музыкальных записей. Он ужаснулся от мысли, что проспал почти год, не пробуждаясь. Сколько времени пропало зря!
Однако те, кто послал его в далекое путешествие, приводили другие доводы:
«Вы полетите через невероятно огромное космическое пространство, да еще в одиночном корабле. Невозможно так долго бодрствовать и не сойти с ума, Эвинг. Нам необходимо, чтобы вы оставались в здравом уме».
Он пытался возражать, но они были непреклонны. Жители Корвина посылали его на Землю, не считаясь с безумными расходами, чтобы он смог выполнить поручение огромной жизненной важности. Стоило им хоть на миг усомниться, что он прибудет на Землю не в самом лучшем виде, они тотчас бы заменили его другим. Эвинг неохотно уступил. Его поместили в питательную ванну и показали, как с помощью управляемых руками и ногами рычагов привести в действие механизм глубокого охлаждения, позволяющего безболезненно перенести длительное путешествие в состоянии «спячки», а затем, по окончании полета, быстро выйти из этого состояния. Его корабль, чуть больше обычного гроба, тщательно герметизированный, был запущен в тьму космоса. Маленький одноместный плот в безбрежном мире.
Прошло не менее десяти минут, прежде чем весь его организм полностью восстановился и все физиологические функции пришли в норму. В зеркале он увидел необычную мягкую щетину, покрывшую его изможденное лицо. Эвинг и раньше не страдал избытком плоти, но теперь он был похож на скелет. Щеки глубоко запали, кожа туго обтягивала выступавшие скулы. Живот совсем втянулся внутрь, ноги и руки скорее напоминали конечности паука, чем человека. Казалось, что даже волосы его увяли за это время. В 3805 году, когда он покинул Корвин, чтобы совершить этот крайне необходимый перелет на Землю, они пылали ярко-рыжим огнем. Теперь же его шевелюра потемнела, приобрела грязно-коричневый цвет. Эвинг был высоким, поджарым мужчиной, с резкими чертами лица и мягкими пытливыми глазами.
Сейчас ему предстояла очень важная работа.
Рядом с субэфирным передатчиком была смонтирована установка обычной радиосвязи для сообщения внутри планетарной системы. Глядя на бледно-зеленый шар Земли, он включил радиопередатчики. В ответ послышался только шум атмосферных помех. Затаив дыхание, Бэрд ждал. Ждал те слова, которые он впервые услышит, слова, которые будут произнесены на земном языке. Его охватила тревога: поймут ли земляне его англо-корвинский диалект?
Ведь как-никак прошла почти тысяча лет с тех пор, когда была основана колония на Корвине, и более пятисот лет с того времени, когда обитатели этой планеты остались без каких-либо контактов с материнской планетой. За пятьсот лет языки могли сильно измениться.
Внезапно в кабине раздался мужской голос:
– Наземная станция Прима-два. Кто на связи?! Говорите! Говорите!
Эвинг улыбнулся: он слышал понятную речь.
– Вызывает одноместный корабль. На связи с Землей корабль свободной планеты Корвин. Я нахожусь на устойчивой орбите на расстоянии пятидесяти тысяч километров от поверхности Земли. Прошу разрешения на посадку.
Укажите координаты места приземления.
Наступило длительное молчание, настолько длительное, что его никак нельзя было объяснить временной задержкой, вызванной конечной скоростью распространения радиоволн в околоземном пространстве.
«Может быть, – подумал Эвинг, – я говорю слишком быстро или мои слова потеряли свое истинное значение для современных землян?» Наконец на Земле ответили:
– Какая, вы сказали, свободная планета?
– Корвин. Эпсилон-12 Большой Медведицы. Бывшая колония Земли.
Снова наступила пауза.
– Корвин… Корвин. О, я полагаю, вы можете совершить посадку. Каков тип корабля? С искривляющим пространство приводом?
– Да, – ответил Эвинг. – С фотонным ускорителем, разумеется. И ионно-лучевыми двигателями для полета в атмосфере.
– Ваши фотонные ускорители радиоактивны? – спросил земной собеседник.
Захваченный врасплох путешественник на мгновение задумался. Затем, нахмурившись, произнес в микрофон:
– Если вы имеете в виду излучение тяжелых частиц, то этого нет.
Фотонные ускорители просто превращают… – он задумался. – Следует ли мне подробно все объяснять или нет?
– Нет. Не торчать же вам весь день на орбите. Если ваш корабль нерадиоактивный, то валяйте, спускайтесь. Сейчас я вам дам координаты места посадки.