Чтение онлайн

— Ты никак не можешь выйти за него замуж! — резко сказал Клейтон.

— Знаю.

— Слава Богу, хоть это способна понять! Он делал тебе предложение?

Геро покачала головой. Клейтон сказал:

— И вряд ли сделает. Должен ведь он понимать, что вы не пара! Да и все равно, как только «Баклан» войдет в гавань, его арестуют и отправят под суд. Если даже он избежит петли, то получит десять лет — а то и двадцать!

— Не верю. С ним теперь не могут так поступить. После всех этих событий.

— Почему же? Старый Эдвардс очень упрям и обладает твердыми взглядами на правосудие. Вряд ли он поступится ими из-за того, что Рори Фрост позволил тебе разместить у себя в доме кучу бездомных детишек. Ты знаешь полковника и должна это понимать.

— Да, — неторопливо произнесла Геро. — Я… я не думала об этом. Кажется, все было очень давно. Я забыла…

Задумавшись теперь, она поняла, что Клейтон прав. Возможно, полковник несколько смягчил отношение к Рори Фросту, пока свирепствовала холера, и нужно было заниматься другими, более важными делами. Но, как сказал Клей, человек он упрямый, и теперь, когда эпидемия позади, не допустит, чтобы его личные чувства мешали отправлению правосудия. Он уже принял решение относительно Рори и не пойдет на попятный.

— Извини, Геро, — сказал Клейтон. — Но у тебя это пройдет. Уехав отсюда, ты быстро его забудешь.

— Да… наверно.

— Что ты собираешься делать?

— Не знаю, Клей. Наверно, вернусь в Бостон — и забуду обо всем! — Голос ее внезапно стал злым. — Буду ходить на дамские обеды, музыкальные вечера, играть в вист, возьму киоск на церковном базаре и стану блюсти приличия. Забуду о… о солнце, дожде, соленой воде и «людях, у которых голова ниже плеч»…

— Как это понять? — удивленно спросил Клей. — О каких людях ты говоришь?

— Никаких; это папа сказал мне однажды в детстве.

— Понятно, — сказал ничего не понявший Клейтон. — Значит, сядешь вместе с нами на «Нору Крейн»?

— Видимо, если дядя Нат не будет против.

— Против? Да ну, что ты! Он будет очень рад. Ему не терпится увидеть тебя, но он позволил мне встретиться с тобой первому.

— Слава Богу! Я боялась, что он вправду не станет больше разговаривать со мной. Этого я бы не вынесла.

Дядя Нат встретил племянницу приветливо, но держался рассеянно, выглядел постаревшим, усталым, подавленным. Трагедия разыгравшейся эпидемии сильно потрясла его, а потом пришла весть, что единственная дочь, уже вышла замуж и плывет в чужую страну. Поведение Геро оставалось болезненной темой, обсуждать которую ему не хотелось, поэтому он ограничился замечанием, что оплошности были допущены с обеих сторон, и ворошить прошлое ни к чему. Огорчился, что она отказала Клейтону, но решил, что в данных обстоятельствах, видимо, поступила правильно. Оба они перенесли много такого, чего забыть нельзя, и, видимо, будут более счастливы порознь. Геро должна вернуться в консульство как можно скорее; полковник Эдвардс рассказывал о ее превосходной работе во время эпидемии, сказал, что делать в Доме с дельфинами, в сущности, больше нечего, и ей ничто не мешает вернуться домой.

— Давай забудем прошлое и начнем все сначала, — сказал дядя Нат.

Он поцеловал Геро в щеку, что-то пробормотал о неотложных делах, вернулся в кабинет и не вышел ее проводить. К Дому с дельфинами Геро сопровождало двое слуг, потому что Клейтону она этого не позволила, хоть и сомневалась, что если он встретится с Рори Фростом, между ними произойдет новая сцена. Решила, что лучше не рисковать. В конце концов, сказать им друг другу нечего, а пустое повторение старого и воздаяние насилием за насилие ни к чему хорошему не приведут.

Проходя под резными дельфинами мимо улыбающегося Мустафы Али, Геро подумала: «Возможно, это последний раз». Клейтон тремя словами разрушил стену самообмана, которую она старательно возводила, дабы скрыть от себя, что остается в доме не ради невзя-тых детей, не потому, что дядя Нат против ее возвращения, а она не желает злоупотреблять любезностью Оливии, Терезы или Миллисент Кили, не по какой-то другой причине, выдвигаемой, как оправдание. А только ради Рори.

Она знала, что в Рори есть и дурное, и хорошее. Но ни то, ни другое не имело больше значения, и это ее ужасало. Страшно и унизительно было обнаружить, что физическая привлекательность (никакой другой и быть не могло!) возбуждает у нее неодолимое желание хотя бы видеть человека, чей моральный кодекс, поведение и образ жизни ненавистны ей. «Авантюрист, паршивая овца, проходимец — работорговец!» Это принижало ее в собственных глазах до животного уровня, и хотя она остро стыдилась этого, но поделать с собой ничего не могла; потому что в ней пробудилось что-то бессознательно подавляемое и подавило ее. Оно, словно вирус, вошло в кровь — жгло, вызывало неодолимую жажду. Слыша голос Рори, она вспоминала, как он негромко произносил нежные слова, глядя на руки и губы, вспоминала ласки, затяжное блаженство его поцелуев. «Одна из любовниц Фроста»…

Остается только одно — немедленно уйти; теперь, когда дядя Нат попросил ее вернуться в консульство, никаких предлогов оставаться нет. «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его»… Но тут не просто глаз. Все гораздо сложнее. Сердце не вырвешь. Без глаза жить можно, а без сердца…

Я должна уйти сегодня, подумала Геро, сейчас же…

Она медленно поднялась по винтовой каменной лестнице, прошла по уже пустой веранде, негромко оглашавшейся эхом ее шагов, и подумала, как прекрасен этот дом, каким привычным он стал. Будто Холлис-Хилл…

Впереди распахнулась дверь, из комнаты на изгибе веранды вышел Бэтти Поттер с охапкой всевозможной одежды в руках, за ним следовал Джума, шатаясь под тяжестью большого матросского сундука. Геро остановилась и спросила, что они делают.

— Пакуемся, — угрюмо ответил Бэтти. — Вы не слышали? Мы отплываем. Капитан велел собираться.

— Собираться? Значит, он… вы уплываете? Но почему? Куда? Бэтти, куда вы направляетесь?

— В Англию. Он так сказал, а такими вещами не шутят.

— Но я думала… Бэтти, что случилось? Я не понимаю…

— Ничего особенного. Пришло еще одно судно с почтой из Кейптауна, полковник получил сообщение, что новый консул прибудет через два-три дня на «Баклане». А «Баклану» поручено арестовать капитана Рори и отправить под суд.

— Нет! Нет, Бэтти! Они не могут… не имеют права…

Голос Геро перешел на шепот, и она внезапно села на сундук, который Джума поставил на пол, устав держать в руках. Но сознавала, что право они имеют, и чувствовала себя опустошенной, беспомощной.

— Ну да, как же! — злобно ответил Бэтти. — Эти гады могут все, что угодно! Но полчаса назад сюда заглянул полковник Эдвардс, посоветовал капитану Рори быстро уплывать и не возвращаться. Если его здесь не окажется, когда «Баклан» войдет в гавань, ничего поделать будет нельзя. И все забудется; полковник дал капитану слово. Потом они обменялись рукопожатием, как джентльмены. Вот такие дела.

— Значит, он… полковник хочет его отпустить? Но почему, Бэтти? Я думала… Ладно, неважно. Вы уплываете с ним?

— А как же? Да, Бэтти Поттер прощается с Занзибаром. Буду тосковать по нему. Хотя после того, что мы недавно здесь повидали, не скажу, что уплывать мне очень жаль. Тем более, Амра умерла. Правда, трудно будет расставаться с хаджи и остальными — чертовски трудно. Что ж, мисс, такова жизнь. «Сегодня здесь, а завтра там!» Вы наверно, и сами вернетесь домой. Если подниметесь с этого грязного ящика, мисс, Джума и я понесем пожитки дальше. Спасибо, мисс.