Чтение онлайн

Она твердо решила: не расспрашивать, не дергать мужа, аккуратно, незаметно наблюдая за Егором. И продолжала играть свою роль.

Егор весь измучился. Он чувствовал свою никчемность и жалел о том, что женился на Дарье. Какой из него добытчик? Слюнтяй, терпила. И еще… И еще – терпила ненормальный, нездоровый психически. Он не спал ночами, боясь снов. Сны эти были настолько правдоподобны, физически ощутимы и реальны, что он начал путать их с явью.

Ряженые приходили к нему аккуратно, раз в месяц. Они могли очутиться в тот момент, когда Егор находился вне своей квартиры: в магазине, на рынке, на даче. Или, когда Егор шел на работу: позади слышались шаги, потом его догоняла черная тень. Эта тень материализовалась из ниоткуда, превращаясь в человека в грязной шинели. В такие моменты вокруг Егора образовывался вакуум – ни одной души вокруг.

– Хозяин ждет! – улыбался своей страшной улыбкой ряженый, и исчезал.

Егор понял, что домой они все-таки пробраться пока не могут: наверное какая-то сила, добрый домовой, или материнские молитвы держали оборону.

Однажды Егор курил на балконе, поглядывая на улицу с высоты третьего этажа. И вдруг увидел знакомую троицу. Они стояли во дворе, задрав вверх головы. Взгляды их устремились на него.

– Что, близко локоток, да не укусишь? – шепотом спросил Егор. Он был уверен, что ряженые услышали его.

Вдруг один из них, тот, с когтями, прикрытыми варежками, подошел к отвесной стене многоквартирной панельки, и… полез вверх, непонятно, за что цепляясь. Славно его держали невидимые страховочные тросы! Остальные устремились вслед за главарем! Они легко, по-паучьи раскорячась, приближались к балкону Егора и улыбались победительно, жутко.

– Пошли вы, – заорал Егор, рванув в квартиру за шваброй. Когда он вернулся, ряженый в варежках уже перекидывал ногу, обутую в кирзовый сапог с налипшей на него грязью, через перила. Егор со всей силы ударил ряженого шваброй по роже. Но тот, ухмыляясь, держался крепко и не думал падать вниз. Егор, схватив его за шею, начал душить. Но ряженый, осклабившись, вцепился ему в руку. Двое его подручных уже подползли достаточно близко, и быть бы катастрофе, если бы Егора не обхватили по-мужски крепко чьи-то руки, буквально втащив его обратно в комнату.

Это была Даша. Лицо испуганное, огромные глаза расширены. Казалось, в них не было зрачков.

– Ты что творишь? – закричала она.

– Ничего, – ответил Егор.

– О, господи, кровь, – она подскочила к коробке с лекарствами.

Егор повернул голову в сторону балкона. Там никого не было.

Даша не стала расспрашивать его – смысл? Почувствовав давление со стороны, Егор еще глубже спрячется в свою раковину, слова не вытянешь. И так все понятно – беда.

– Знаешь, что? Я в книге читала: такое поведение развивается на фоне депрессии. А депрессия, сплин, тоска – это серьезное заболевание. Может, к врачу? – спросила она вечером у Егора.

– Да какая депрессия, о чем ты, Дашка? Работу надо нормальную искать, – Егор вздохнул, помолчал, словно сил набирался перед затяжным прыжком, – Надо ехать, Даша, в Питер. Никуда не денешься. Пчелин давно меня звал. Кто знает, может и наладится наша жизнь, Дашка.

Она ничего не сказала в ответ. Что тут скажешь? Егор был прав. Родителям который месяц не выплачивали зарплату. Свекровь потеряла всякую надежду на законные жалкие копейки пенсии, и тайком от всех собирала бутылки в парке. Декретные выплаты, которые были получены Дарьей, быстро таяли. Чего ждать? Нет, держать Егора она не будет. Наверное, такую жизнь семейной не назовешь, но… Пусть едет. Ей будет спокойней. Главное сейчас – безопасность и нормальное развитие ребенка. Это – самое важное.

Егор все решил. Если он сходит с ума, то самое лучшее – уехать из дома. А вдруг он, находясь в горячке, что-нибудь натворит? Вдруг он навредит жене, матери? Может, это – правда, депрессия? Черт знает этих психологов – может быть, они правы? Уедет к Пасечнику, начнет зарабатывать бабло, забудется. Он так и не сказал Дашке, что получил от него на днях телеграмму. Пасечник приглашал на свадьбу. Настоятельно приглашал. О свадьбе говорить жене не хотелось – куда ей с пузом ехать? Да и не в свадьбе дело – Леха предлагал работу в охранном агентстве «Пчелин и Ко».

На сборы оставалось всего два дня.

Московский вокзал встретил Егора шумом и суетой. Множество ларьков торговало разной ерундой: шоколадками, майонезом, пивом, водкой, сигаретами. В киосках предлагали газеты и журналы с кричащими заголовками: «У Аллы Пугачевой объявился внебрачный сын», «Сюткин продал жену за три копейки», «Группа «На-на» состоит из женщин». Пресса разлеталась как горячие пирожки. Главным образом, из-за обилия кроссвордов и сканвордов на задней полосе – люди любили скоротать время в дороге, решая головоломки.

Егор зашел в павильон с вывеской «Шаверма». Захотелось попробовать заморское лакомство. На вертеле крутилось нечто, напоминающее огромный кебаб. Мужик с зубочисткой во рту ловко срезал с него куски, бросил на тонкую лепешку, зачерпнул с тазиков овощей и залил массу розовым соусом. Быстро завернув содержимое «шавермы» в конверт, вручил сверток Егору.

Как ни странно, запах от конверта шел аппетитный – есть можно, если не смотреть на неряшливого продавца и мух, навеки погибших на липких лентах, свисавших с потолка павильона. К шаверме предлагались напитки: чай, кофе, вино, пиво, водка. Егор попросил чай. Пластиковый стаканчик с одиноким пакетиком, залитым кипятком, невозможно было удержать в руках. Пришлось присесть за грязноватый столик. Егор откусил от шавермы, пожевал… Вкусно. Кетчуп с майонезом неплохо сочетались с куриным мясом. Куснул еще раз, и… нащупал языком что-то острое. Выплюнул на ладонь… зубочистку. Ту самую зубочистку, которая пять минут назад была во рту чернявого.

Злость накрыла Егора, как цунами прибрежный город. Он, отбросив от себя пластиковый стол, в один миг подскочил к продавцу. Мускулы налились злой силой: Егор схватил щуплого мужчину за шиворот, и стал запихивать недоеденную шаверму ему в глотку:

– Жри, гадина, жри! – приговаривал он. Продавец давился, дрожал, мычал что-то.

Из подсобки вдруг выскочил второй, видимо его напарник. Что-то прокричав, кинулся на Егора. И зря. Егор одним крепким ударом отбросил напарника метра на три, не меньше. Тот, пролетев довольно длинную дистанцию, ударился об стену. Посыпалось стекло. Со всех сторон к павильону устремились коллеги продавца, охрана и зеваки. На Егора набросилось пять человек одновременно: крик, шум, гам, удары по голове.

Пронзительный свист отрезвил воинственных мстителей. Два дюжих молодца в милицейской форме стояли среди общего хаоса. Драка прекратилась, и окровавленного Егора без лишних выяснений поволокли в обезьянник, бросив на заплеванные нары. Егор заставил себя успокоиться, и это ему, хоть и с трудом, удалось. «Зашибись – приехал в северную столицу. Покушал, блин», – с ненавистью подумал он.

Мд-а-а, сколько раз перед экскурсией в Ленинград мама предупреждала его:

– Сынок, никогда не покупай пирожки на улице. Можно отравиться, – и вручала ему, четырнадцатилетнему, китайский термос с чаем, бутерброды с жареной колбасой и вареные яйца.