Чтение онлайн

— Но почему? — оторопела барышня, ожидавшая совсем иного развития диалога.

— Не терплю начальников, а тем более начальниц.

По лицу девушки на секунду пробежала злобная гримаса. Она крепче сжала в кулачке крошечный флакон приворотного зелья. Что ж, она хотела по-честному. Но раз этот упрямый пасечник сопротивляется, ему же хуже.

— Господин Терентьев, — раздалось с другой стороны.

Иван повернулся на голос, опустив при этом руку с бокалом. Эта девушка была, пожалуй, поинтересней первой. И в ней присутствовало, скорее, любопытство, чем желание прибрать к рукам ценный актив, пока другие не дотянулись.

— Чего вы хотите, барышня?

— У меня сестра учится в Академии. Она рассказывала о вас удивительные вещи. Правда, что вы одним ударом уложили учителя гимнастики?

— Правда, — кивнул егерь и поднёс ко рту бокал.

Поднёс — и затормозил: накатило то же самое чувство, что и давеча в «Наяде». Только сейчас ощущение было сильнее, отчётливее. Он быстро взглянул на первую девицу. Та стояла напрягшись, с предвкушением всматриваясь в свою жертву. Увидев лицо Терентьева, опомнилась и приняла невинный вид.

— Откуда ты взяла отраву? — спросил Иван, отбросив приличия и куртуазность. Голос его стал воистину страшен, и девушка где-то в глубине души дрогнула. Теперь она и сама не хотела замуж за этого кошмарного человека, будь он хоть трижды графом. Но при этом точно знала: что бы она не сделала, признаваться ни за что нельзя, иначе будет хуже. Она отвернулась и собралась уже ускользнуть куда-нибудь подальше, но была грубо поймана за руку. Тарелка с угощением грохнула об пол. Осколки фарфора и пирожки брызнули по паркету.

— Идиотка! — рявкнул Терентьев, разворачивая девчонку к себе лицом. — Кто дал тебе яд?

Вокруг началась суматоха. Инцидент был явно не из тех, что дозволяется на балах. Все разом зашумели, принялись что-то требовать от егеря, но ему было на них наплевать. Он поймал взгляд жадной дурочки, и вновь спросил, медленно и отчётливо выговаривая слова:

— Кто. Дал. Тебе. Яд.

Девушка прибегла к более сильному оружию. Губки её задрожали, глаза мгновенно наполнились влагой. И тут она некультурно, пальцем, ткнула куда-то Ивану за спину:

— Он!

Иван выпустил руку девушки, которая, воспользовавшись моментом, тут же отступила в толпу, и обернулся. В человеке, который сунул руку за пазуху, душа была. И Аномалией от него не разило так уж явно. Не более, чем от людей, употребляющих алхимические декокты с аномальными компонентами. Но во взгляде у него присутствовала холодная решимость убийцы, и под сюртуком находился уж всяко не букет ромашек. Достать свой воздушник егерь никак не успевал, да и рука оставалась занята бокалом. Но любой предмет при необходимости может стать оружием!

Один быстрый взмах, небольшая помощь Кэпа, и отравленный морс не просто угодил в лицо врагу. Попало и в глаза, и на губы, и даже немного в нос. На долю секунды раньше, чем незнакомец выхватил оружие.

Полина Коробейникова, избежав немедленной кары за содеянное и оказавшись в относительной безопасности, совсем убегать не стала: любопытно же, чем всё закончится! В зелье она была уверена. Любимый двоюродный дядюшка, всегда баловавший свою племянницу, перед балом улучил момент и шепнул на ухо:

— Князь хочет женить нового графа. Парень он достойный: молодой, богатый. Но желающих в жены больно много, а он один. Вот, возьми, — он вложил ей в руки крошечный флакончик. — Если захочешь, чтобы тебя выбрал, плесни ему в питьё, и дело сделано. Можешь сразу тащить под венец, ни на кого другого он даже не глянет.

Полина весь вечер смотрела на графа. Ловко опутав словесными кружевами, сумела заставить пригласить её на танец и осталась довольна. Да, несколько неотёсан. Да, к ней равнодушен. Но умения привлечь внимание, повернуть разговор в нужное русло, направить мужчину, заставить выполнять её желания, у неё хватало. Нет никаких сомнений, с этим верзилой она справится. Сумеет приручить, влюбить в себя, подчинить. Но конкуренток и впрямь оказалось чересчур много. Нужно было гарантировать себе результат. И она добыла из укромного места своего туалета заветный флакончик.

Дядюшка всё же что-то не рассчитал. Терентьев почувствовал зелье. И не на вкус, а вовсе на запах. Даже не пригубил, даже губы не смочил, а вместо этого учинил ей безжалостный допрос. Как этот зверь смотрел на неё! Еще немного, и растерзал бы в клочья. Хорошо, что появился дядюшка. Он защитит её, иначе ведь и быть не может!

Дядюшка сунул руку под сюртук и вынул воздушник. У Полины похолодело в груди. Ведь оружие на княжьем балу строго запрещено! Принято считать, что приходя в дом князя, люди вручают сюзерену свою жизнь и безопасность, а потому оружие им не нужно. Наказание за нарушения закона немалое. Раз пришел вооруженный, стало быть, злоумышлял на князя. Что же теперь будет?

Девушка прижала обе ладошки ко рту, чтобы не издать ненароком неуместного восклицания. Да и все вокруг затихли, следя за начинающейся схваткой.

Не успел дядюшка не то, что выстрелить, а даже направить свой воздушник на графа, как Терентьев плеснул ему в лицо морс из своего бокала. Тот самый, с приворотным зельем. Дядюшка жутко закричал, выронил оружие и схватился за лицо. Из-под ладоней его потекла мерзкая желто-зелёная жижа. Не переставая кричать, он пошатнулся, рухнул на пол, забился в конвульсиях и замер неподвижно.

Граф глянул на Полину, и ей стало жутко, едва ли не до мокрых штанишек. Даже когда она подсматривала за развлечениями служанки с водителем и её застукала гувернантка, было не так страшно. Получается, это был действительно яд? И она чуть своими руками не убила будущего жениха? То есть, если бы Терентьев не заподозрил неладное и выпил зелье, то сейчас он бы валялся на полу в вонючей луже. А она, Полина Коробейникова стала бы убийцей!

От осознания того, какая беда пронеслась мимо, лишь слегка задев крылом, девушку затрясло. Горло пересохло, но брать хоть что-нибудь со стола она теперь боялась. Ей нужно было срочно к матери. Во-первых, у неё наверняка с собой имеется небольшая серебряная фляжка, и она ещё не опустела. А во-вторых, ей просто необходимо кому-то рассказать обо всём, что случилось. И Полина отправилась искать родительницу настолько быстро, насколько позволяли приличия.