Пароль
Шрифт:
– Не успела. Как раз сейчас собиралась пойти к условленному месту на кладбище.
– Хорошо, мадемуазель Моле. Доставите микрофильм, как обычно, в тайник. Потом возвращайтесь домой и никуда больше не выходите. Если попытаетесь бежать…
– Куда я могу бежать? – спросила Жанна. – Везде немцы. – Она выглядела совсем надломленной.
– Насколько мне известно, – сказал Клос, – господин полковник направил сегодня Вормана для инспекции в район Корниша. Пользуясь отсутствием Вормана, следовало бы посмотреть, что хранится в его квартире.
– Вы думаете, он такой глупец? – спросил Элерт. – Однако вы правы, Клос, посмотреть действительно нужно.
– А этот тщедушный лейтенантик в самом деле глупец, – говорил полковник два часа спустя, вытаскивая из-под обшивки дивана пачку долларовых банкнот. – Отпечатки пальцев на банкнотах послужат доказательством измены Вормана.
Однако полковнику Элерту не удалось предать лейтенанта фон Вормана военно-полевому суду. До поздней ночи Элерт, выкуривая сигару за сигарой, ожидал, чем закончится операция на кладбище около костела капуцинов. Потом ему доложили, что французские партизаны обстреляли мотоцикл, на котором ехал фон Ворман. Водитель мотоцикла, к счастью, отделался легким ранением, а лейтенант, сидевший в коляске, был убит.
В ту же ночь, когда местная жандармерия была сконцентрирована вокруг кладбища около костела капуцинов, отряд французских партизан напал на городскую тюрьму, расположенную в другом конце города, и, перебив охрану, освободил всех заключенных. И более того, мадемуазель Жанна Моле ускользнула от жандармов и исчезла, как будто растворилась в тумане.
Взбешенный полковник Элерт приказал обыскать весь город, но поиски не принесли результата.
В течение недели гитлеровцы следили за кладбищем около костела капуцинов, однако за микрофильмом, оставленным в тайнике мадемуазель Моле, никто не пришел.
– Мы слишком поторопились, – с огорчением сказал Элерт, когда понял, что акция провалилась. – Осталось утешаться тем, что проклятый агент «J-23» уничтожен раз и навсегда французскими партизанами.
Обер-лейтенант Клос кивнул, соглашаясь с полковником, и подумал, что теперь он и Жанна в безопасности.