Чтение онлайн

— Эй, поди-ка сюда. Значит, скажи мне, может ли человек отказаться от денег?

— Наверное, — дрожащим голосом ответила уборщица.

— Ты мне конкретно говори, старуха, кто может и почему?

— Тот, кому деньги не нужны.

— Голову мне морочишь? Кому это деньги не нужны?

— В-возможно, тем, кто и без них хорошо живет, — промямлила она.

— Издеваешься надо мной? Кто живет хорошо без денег? Собаки, козлы? Отвечай!

— Но ведь не только в деньгах счастье…

— А в чем же тогда еще? Говори, ведьма! Быстрее!

— По-разному, н-наверное в религии, в любви, в детях, в работе… Разрешите, я пойду, а то мне еще полы мыть.

— А женщинам какие подарки нравятся?

— Цветы всем нравятся, а еще им внимание важно. Так я пойду?

— Ладно, иди давай.

Какой толк от цветов, блин! Они ж завянут через несколько дней и полетят в мусорник. Деньги, кольца, браслеты, еще куда ни шло. Впрочем, почему не попробовать? Помню, давным-давно несколько раз дарил девушкам цветы. А последние лет двадцать только бабло и золотые украшения.

На работе все идет хорошо, пилим бюджет направо и налево. Недавно провернули выгодную сделку. К нам подкатили ребята из Честной партии и предложили поддержать их законопроект. Суть его была в том, что крупнейшие производители мебели получат множество льгот, а всех мелких и средних производителей ждет налоговый водопад. За свою поддержку мы получили немерено бабок. Закон утвердили, и мебельные гиганты были в восторге. На самом деле все крупные заводы, если проследить связь, являлись одним предприятием, но разделялись на несколько холдингов, чтобы выглядеть красиво перед антимонопольным комитетом. Кроме того, всю парламентскую мебель покупали именно у них по завышенной в пять раз цене. Куда шли лишние деньги и так понятно.

Пенсионеры вели себя тихо. Видимо осознали всю нашу мощь и больше не хотели связываться.

Отпраздновать очередной удачный откат мы собрались в ресторане в центре города. Кроме нас туда никого не пускали. Мы спокойно бухали, курили и били посуду. Все шло своим чередом, пока Толян не попросил пианиста (новичка нашей партии) сыграть для собравшихся.

Виртуоз и победитель многих международных конкурсов начал наяривать на рояле какую-то белиберду. Нет, минуты две мы конечно его послушали, а потом стали скучать.

Колян всегда быстро чувствовал настроение окружающих и решил прекратить выступление. Он подошел к маэстро и резким движением захлопнул крышку рояля. Как впоследствии уверял Колян, он был уверен, что пианист успеет убрать пальцы. Но тот не успел.

Когда санитары ушли, многие принялись ругать Коляна, он оправдывался, как мог.

— Не, ну а че? Вон Паганини на одной струне играл! А у этого как минимум три пальца не сломанных осталось.

— Кто старое помянет, тому глаз долой, — вступился за друга Лысый.

Шпала врубил танцевальную музыку и те, кто еще мог ходить, пустились в пляс. Постепенно атмосфера праздника потеплела, и мы стали играть в выбивного, только по своим правилам. Берешь любой попавший под руку предмет и швыряешь его в кого попало.

Толян попал бокалом певице прямо в нос, а Шпала запустил канделябром в перевязанный подбородок топ-модели, в меня попали табуреткой. Не растерявшись, я схватил колонку и опустил ее на голову затаившемуся в углу говоруну. Колян подлез под рояль, поднял его и бросил им в стол, под которым скрывались уцелевшие парламентарии.

Второй колонкой мне повезло попасть Толяну в загипсованную ногу, и больше в игре он участия не принимал.

Шпале под руку попался медиа магнат. Он набросил на него занавеску, и пока тот искал из-под нее выход, Шпала оглушил его цветочной вазой. Убирать осколки не было времени.

Лысый повис на люстре, немного покружился и рухнул вместе с ней на пол. Колян поймал кураж и бросал столы в разные стороны. Я метал музыкальные инструменты и картины. Шпала орудовал посудой.

В какой-то момент обнаружилось, что на ногах стоим только мы трое. В качестве финального аккорда, Шпала засандалил гигантский торт в приехавшего директора ресторана, и мы вышли на улицу покурить. Шпала обрыгал чью-то машину.

Прохладный осенний воздух ударил мне в ноздри. Улицу освещали высокие черные фонари. Деревья перешептывались между собой и качали верхушками, листья на которых еще не опали. Небо озарила падающая звезда, и каждый, кто заметил ее, мог успеть загадать свое самое сокровенное желание. Я загадал коллекцию бабочек.

Утра не было. Проснулся ближе к вечеру. Хотел поехать в деревню, но все тело ломило после гулянки.

Расположившись на диване с холодным полотенцем на лбу, погрузился в приятные воспоминания о вчерашнем веселье. Внезапно накатились мысли о Маше, деде и средних зарплатах по стране. И тут до меня дошло… Так это ж все из-за нас! Мы причина всех проблем населения! Пока мы деребаним бюджет и принимаем законы, помогающие обогатится узкому кругу людей, большинство семей не может себе позволить отдых на Сейшелах. Мы покупаем себе крутейшие тачки, а у пенсионеров нет денег даже на самокат. Вот почему нас не любят!

А деревенский дед меня поэтому ненавидит и не хочет иметь со мной дела. Я ему настолько противен, что он даже денег моих брать не хочет! Какой кошмар! Но ничего, теперь у меня открылись глаза, я все понял. Я изменюсь, перестану пить и курить. Буду поддерживать только те законы, которые выгодны простым смертным и расскажу всем депутатам, как живет народ. Мы изменимся, перестанем воровать, покаемся, и все начнет меняться к лучшему. Вот жизнь тогда настанет! Кто знает, может мне даже поставят памятник в центре города и назовут моим именем новую планету.

Проснувшись, я решил заняться спортом. Начать попробовал с приседаний. Больше двух раз не смог. Попробовал качать пресс — хватило секунд на десять. Попытался отжаться и упал на пол. Видимо силовые упражнения мне не подходят. Сяду-ка в шпагат. И снова неудача, я лежу на полу, а сил встать уже нет.

В парламенте меня тоже поджидали неприятности. Инноваторов в зале не оказалось. После обеда приехали Шпала и Колян. Все остальные нежились на больничных койках. Пенсионеры уже не пытались шутить над нами, и мы спокойно дремали. Моя пламенная речь перед однопартийцами откладывалась на неопределенное время.