Чтение онлайн

Сойдясь с мягкой, покладистой, сюсюкающей, сдувающей с него пылинки Мариной, он как бы опроверг физический закон, согласно которого одинаково заряженные частицы отталкиваются.

Будучи рыхлым, безынициативным, добродушно-вялым субъектом, Олег, казалось бы должен был дополнять волевую, энергичную Валандру. Так оно и было до определенного времени. Но с годами ему надоело все время уступать и повиноваться, как бы определили это психологи «быть ведомым» и захотелось быть «ведущим».

Валентина же устала и на работе, и дома быть на первых ролях, ей стало просто скучно, хотелось иметь равного партнера, обсуждать новые книги и фильмы, гулять по ночному городу, любить, в конце концов, и быть любимой.

«Сидя в теплом салоне, я думала о федоровском деле, или лучше его назвать трифоновским? Не важно, как назвать, главное – докопаться до сути. Все говорит за то, что Трифонов Федорова не убивал, у него просто не было для этого мотива. Мне знаком этот тип людей – они полностью погружены в себя и свои занятия. Конечно, иной раз они могут довольно агрессивно среагировать на внешний раздражитель, если тот мешает им заниматься делом. Но нужно сильно постараться, чтобы вывести их из себя.

Трифонов из дома выходил только при крайней необходимости и хоть жили они с Федоровым на одной лестничной площадке, общей стены не имели, и, следовательно, в качестве раздражителя Федоров выступить не мог.

Трифонов в качестве жаждущего обогащения убийцы вообще смешон. Значит, монеты, которые у него нашли, подкинул ему настоящий убийца, совершенно верно рассчитав, что милиция непременно их найдет и удовлетворится попавшим в ее распоряжение набором: труп, убийца и мотив.

Таким образом, настоящий убийца тот, кто подбросил эти монеты Трифонову. Последний вел уединенный образ жизни, выходил из дома редко, поэтому убийце нужно было, возможно, выжидать не один день, чтобы осуществить свой план с подброской монет.

Он должен был быть абсолютно уверен в том, что Трифонова в определенный момент дома нет и совершить убийство в строго ограниченное время, увязав его с отсутствием Петра Петровича.

Можно было, конечно, поступить и по-другому: изъять монеты у Федорова – не такая уж это крупная вещь, чтобы сразу обнаружить пропажу, и уже потом, дождавшись очередного выхода Трифонова, подкинуть их ему, а уж после убить Федорова. Но все это мог сделать человек, который во-первых, имел ключи от квартиры Федорова, а во-вторых, знал кодовое слово, чтобы дать отбой тревожной группе.

Это мог быть только человек, вхожий в квартиру Федорова.

Кроме того, за Трифоновым следили, определяя для себя периодичность его отлучек, выбирая удобный момент…

А может, убийство Федорова совершил тот, кто был хорошо информирован на предмет каждодневного распорядка, которого придерживался Трифонов. В этом случае, убийце не пришлось бы изводить себя неусыпной слежкой за Петром Петровичем».

«Да, есть существенные трудности с изложением логической цепочки мыслей на бумаге, – подумала Валентина Андреевна.

Забыла, кто это сказал, что мысли без слова не бывает. Кто-то из древних, Аристотель или Плотин? А как быть с тем, что проноситься в голове, как некий ослепительный шквал микрочастиц, мгновенно исчезающих, стоит попытаться облечь их в ясный словесный дискус. Борьба мысли со словом – какая динамика, какая патетика!» – Валандра аппетитно зевнула и, встав с кресла, потянулась.

Сунув ноги в мягкие тапочки, она было хотела пойти в ванную, как зазвонил телефон.

«Кто это в такое время?» – удивилась Валентина Андреевна.

– Слушаю, – Вершинина сняла трубку.

– Валентина Андреевна, добрый вечер, это…

– Сейчас не вечер, а ночь, Алискер, – узнала Велентина Андреевна голос своего секретаря-референта.

Покинув сильно нагретое благодаря стараниям Болдырева помещение дежурки и выйдя на свежий воздух, Антонов-младший с удовольствием затянулся сигаретой. Задрав голову и картинно попыхивая, он смотрел на серое небо, напоминавшее грязную, сваленную пряжу. Окна в здании напротив светились электричеством. На обочине приткнулись несколько машин разных марок и степени чистоты.

– Пошли, – подошедший сзади Мамедов легонько толкнул Антонова.

– Подмораживает, – заметил Николай, когда они садились в служебную «Ниву».

– Подождем, пока прогреется, – сказал Алискер, имея в виду двигатель, – ты домой?

– Конечно, домой, а ты что – нет?

– Кое-что хочу проверить, – уклончиво ответил Мамедов.

– Тебе-то что, ты холостой, – вроде как с завистью сказал Антонов, – можешь и погулять.

– А тебя под венец, что, насильно тянули?

Он включил заднюю скорость и выехал со стоянки.

– Да как-то все само собой получилось, – неопределенно пожал плечами Николай.

– Вот именно, само собой, – назидательно произнес Мамедов, – а человек должен, как говориться, быть сам творцом своей судьбы.

Николай достал пачку сигарет и закурил. Алискер помахал рукой, отгоняя дым.

– Открой форточку, – он повернулся к Николаю.

– Да ладно тебе, не отравишься.

– Я, как пассивный курильщик, страдаю во много раз больше.

– А ты стань активным – будешь страдать меньше. – сострил Антонов.

– Знаю я твои шуточки да прибауточки! – усмехнулся Мамедов, – ну, вылезай, приехали.

– Чао, Шерлок Хомс, – поддел напоследок Алискера Антонов, спрыгивая с высокого сиденья «Нивы».

– До завтра, – Алискер шутливо козырнул, вскинув два пальца к виску и нажал на педаль акселератора.

Мамедов знал цену времени и поэтому решил использовать оставшиеся вечерние часы по максимуму.

До дома Чебаковой было пять минут езды. На перекрестке он повернул на улицу Баумана и, проехав квартал, оказался на Лицейской. На двери подъезда стоял домофон.