Шрифт:
Глава 1. Выставка
Кэб, мягко покачиваясь, остановился перед широкими мраморными ступенями, чуть припорошенными снегом. Наверху, за стеклянными двустворчатыми дверьми, в ослепительном сиянии светильников проходило открытие картинной выставки.
Вивьен, не дожидаясь, пока кучер откроет ей дверцу, самостоятельно выбралась из салона. Она очень торопилась и не задумывалась о том, что могли бы подумать о ее поведении случайные прохожие. Вивьен перестало беспокоить чужое мнение после того, как она сбежала из дома от опекунов — невыносимо доброжелательной и столь же ядовитой тетушки и ее самовлюбленного мужа — и их навязчивого желания выдать ее замуж за давнего друга семьи.
Жених был почти на двадцать лет старше даже умершего от болезни отца Вивьен и не казался достойной партией для девятнадцатилетней, лишившейся любимых родителей, девушки.
Тогда до ее совершеннолетия оставалось чуть меньше двух лет, поэтому всем имуществом умершего барона стали распоряжаться опекуны. У Вивьен же остались ее упрямый характер, верная горничная, готовая последовать за госпожой хоть в пекло преисподней, и личный счет, выправленный для нее отцом еще в двенадцать лет, после того как она начала интересоваться алхимией, подолгу засиживаться в лаборатории и демонстрировать определенные достижения уже в своем весьма юном возрасте.
Все это помогло Вивьен неплохо устроиться в столице, в нескольких часах езды от дома ее семьи, захваченного злостными опекунами. Сбежала она недалеко, в надежде заполучить покровительство какой-нибудь влиятельной особы и выгнать наглых захватчиков прочь из дома ее родителей. И самое главное — вырвать из их жадных рук сестру. Еще слишком юную, чтобы занять место Вивьен в качестве невесты, но взрослевшую слишком, слишком быстро.
И сейчас, выпорхнув из салона кэба, поправив подол вечернего платья и поплотнее закутавшись в шубку, Вивьен устремилась по ступеням вверх. Выполнять очередной пункт из плана по завоеванию расположения столичной аристократии.
Пушистые снежинки мягко кружились в теплом свете фонарей, оседая на серебристых волосах Вивьен искрящимися хлопьями. Каблучки отстукивали быстрый ритм по мраморным плитам. На запястье висел изящный бархатный ридикюль, в котором, кроме специального именного приглашения и пудреницы, также лежал флакон духов — новое изобретение, которым Вивьен собиралась покорять высокородных модниц.
Открытие выставки уже началось и должно было длиться до глубокой ночи.
Предстояла долгая и изматывающая битва по завоеванию чужого внимания. Вивьен не сомневалась в своих силах, решительно настроенная этим вечером найти парочку новых клиенток для своего маленького парфюмерного магазинчика…
В отдалении часы на здании почты начали отбивать девять вечера, и их низкий, раскатистый звук подхватил ветер, разнося по ближайшим улицам.
Белое здание картинной галереи с большими окнами и тонкими башенками, не несущими никакой пользы, кроме приятного глазу вида, располагалось почти в центре столицы, всего через две улицы от дворца, и некогда было домом градоначальника, но чуть меньше полувека назад отошло короне, а сам градоначальник покинул свой пост и уехал с семьей куда-то на границу страны. Причины такого решения оставались неизвестны, что породило множество слухов.
Некоторые говорили, что градоначальник совратил младшую дочь прошлого короля, из-за чего был лишен имущества, положения в обществе и оказался сослан в глушь.
Другие считали, что бедолага просто поддержал не того наследника, так как его спешный отъезд случился аккурат после объявления о том, что будущей правительницей была выбрана старшая дочь короля — Элизабет. Ее брат был слаб здоровьем и часто болел.
Но большинство считало, что градоправитель проворовался и оказался пойман с поличным.
Какой бы ни была реальная причина, долгое время здание оставалось забытым и никому не нужным, несмотря на свое крайне удачное расположение, пока несколько лет назад старшая дочь королевы Элизабет не решила открыть в нем художественную галерею.
С тех пор в галерее свои картины представило больше десятка художников, многие из них считались мастерами своего дела, редкими талантами, даже гениями, за работами которых охотились самые богатые и одержимые коллекционеры столицы.
Получить приглашение на открытие выставки было почти невозможно.
Не самые влиятельные аристократы и даже обеспеченный средний класс, способный потратить десять рэнд на обычный билет, имели возможность насладиться творениями художников в любой другой день после открытия выставки. Вот только те, с кем Вивьен хотела встретиться, в любой другой день в галерее уже не появлялись.
Поэтому, когда одна из постоянных клиенток ее магазина — маркиза Тёрнер, в качестве благодарности подарила ей билет на открытие новой выставки, Вивьен была безгранично счастлива.
Упустить такую возможность было бы преступлением, а преступницей Вивьен не была… По крайней мере, ей нравилось так думать.
В фойе, отдав приглашение и шубку, оставшись в вечернем платье из бордового муара, она вошла в яркий главный зал, где царила тишина.
Из украшений на Вивьен были лишь серьги с фиолетовым опалом, которые она выпросила когда-то у мамы на первой в своей жизни поездке на ярмарку. Вивьен никогда не любила украшения и смогла сделать это своей изюминкой, заявив как-то на чаепитии маркизы Тёрнер, что главным украшением ее образа всегда будут духи.
Людей в главном выставочном зале было немного, все они разбрелись по помещению, неспешно фланируя между картинами, изредка подхватывая с подносов расторопных слуг напитки или легкие закуски. На лицах некоторых юных леди, прибывших, как и Вивьен, на выставку с надеждой завести знакомства, читалась откровенная скука.
Однако Вивьен не ощущала с ними родства, пусть причина посещения галереи у них была схожей, цели все же разнились. Еще в двенадцать лет, когда отец только начал открывать ей тайны алхимии, она решила, что не хочет, как остальные леди, посвящать свою жизнь поиску достойной партии для замужества, а после — созданию счастливой семьи.