Чтение онлайн

– Емеля,- обратился к нему артельщик, только что снявший пробу с варева.
– Давай свою миску. А то у нас народ ушлай: враз все разберут и тебе, тюхе-матюхе, ничо не оставят.

Миша снял со спины ранец, открыл его и сразу наткнулся на миску с ложкой. Он отдал миску артельщику, который плюхнул в нее варево из половника и протянул ее обратно со смешливой присказкой:

– Держи, Емельян Вержин. С варевом не спеши, народ не смеши. На ложку-то дуй, лишь потом в рот суй. Да хлебушек, хлебушек с варевом жуй.....

– Мерси, сударь, - ответствовал Миша и вдруг добавил: - У нас во Франции говорят - кто на ночь поел сытно, сны видит любопытны.

– Сны любопытны..... Это с бабами што ли?

– В том числе. Могут, правда, и турки с ятаганами присниться.

– Боишься турок-то? Зря, пусть они тебя боятся. Пока он ятаганом к тебе дотянется, ты ему завсегда успешь штык в пузо вставить. Или ты штыком пока не привычный? Конешно, в офицерах-то со шпагой управлялся да с пистолетом. Но я те скажу, штык куды надежней. Да и пуля из ружья летит дальше, чем пистолетная. Так што с оружием ты не прогадал. Но знашь ли ты главно правило штыкового боя?

– Нет, наверно.....

– Главное товарища оберегать: пока он колет турка или татарина, ты должен зорко смотреть, чтоб ему со стороны кто саблю в живот не сунул или башку не срубил. Ну, а ты будешь кого колоть - тебя стоящий рядом поддержит.

– Спасибо, дядя, за науку. Учту в завтрашнем бою. Или завтра боя не будет, как думаешь?

– Обязательно будет. Наш Александр Васильич попусту солдатиков не гонят. Если уж случился марш-бросок вроде сегодняшнего, завтра надежно будет баталия. Он бает: кто промедлил, тот победу упустил.

– Но у него есть еще союзник, фельдмаршал Кобург, у которого войск в три раза больше. Ему, значит, и собираться дольше.....

– После победы у Фокшан тот Кобург нашему генералу в рот смотрит и кажному его решенью послушен. Будет битва завтра, будет.

– Но турки в этот раз собрали, вроде бы, очень много войск.....

– Нашему Суворову это без разницы. Он построит нас в батальонные каре, и мы пойдем через турок как нож скрозь масло. Лишь бы на антиллерию не нарваться. Правда, у нас и своя антиллерия есть, авось ихнюю подавит. Конницу же их мы ни во что не ставим: они на каре скочут, саблями машуть, а сделать против ружейного огня и ограды из штыков ничего не могут. Антиллеристы же наши как из каре по ним саданут картечью - те сразу в бега пускаются.

– Ну, если так здесь воюют, то ладно, трусить брошу. Но если меня все-таки убьют, кожу сдерут и на куски порежут, я тебя, дядя, у входа в рай подкараулю и придушу.

– Не там ждать-то будешь. Нашего брата-солдата только в ад пускают.....

После ужина солдаты повалились было спать, но сон их оказался недолог. По команде офицеров их подняли, построили во взводные колонны и повели при свете звезд к реке - правда, по проселочной дороге. Через речку Мильку саперы успели соорудить многочисленные мостки - так что солдаты даже ног не замочили и двинулись по направлению к реке Рымне. Впереди шла конница, которая превратила обильно смоченную дождями дорогу в раскисшую кашу. В темноте то один, то другой пехотинец поскальзывался и молча пытался упасть (командиры строго настрого запретили разговоры и вскрики!), но его почти всегда успевали подхватить идущие рядом товарищи. Шли так часа четыре. Наконец небо на востоке стало светлеть и идти стало полегче - а тут и долина Рымны показалась. Эта река была пошире (до 200 м) и спуск к ней был крутым. Но саперы и тут постарались, оборудовав пологие спуски. Шли через реку все же вброд, а на другом берегу пехоту притормозили: следовало подождать отставшую полевую артиллерию и помочь при необходимости в ее переправе. Впрочем, помогать не пришлось: австрийцы дали в сопровождение русским артиллеристам сильных лошадей своего понтонного парка, которые легко перетащили пушки через реку.

За рекой русская дивизия развернулась в боевой порядок: 3 двухбатальонных каре в первой линии и 3 во второй (с пушками внутри каре), а кавалерия пошла пока сзади (вместе с двумя приданными дивизионами австрийских гусар). После этого войско двинулось через кукурузные поля, а потом заросли высокого бурьяна и кустарника в сторону села Тыргокукули, где турки устроили один из своих военных лагерей.

Взвод, к которому был причислен Емельян Вержиков, оказался в правофланговом каре первой линии, состоящем из двух батальонов гренадер Фанагорийского полка. Командовал этим каре молодой генерал-майор с типично армянской внешностью.

– Это Хастатов, Аким Васильич, - пояснил по ходу артельщик Пахом.
– Лихой вояка и шибко старательный. Его к нам перевел из своих адъютантов Ляксандр Васильич - так он из кожи лезет, так Суворову угодить желат. Ну а нам достается на орехи: во всяку дырку первыми лезем.....

– Мы все идем, идем, а противник нас будто и не видит, - сказал Ботан.

– Типун те на язык, Емеля!
– грубо отреагировал Пахом.
– Слава Богу, что идем без боя, авось к самому турецкому лагерю так подберемся..... Ан нет! Накликал беду, тюха-матюха. Вон спаги скочут....

Тут всадников увидел и Миша: турки мчались вроде быстро, но с намерением обогнуть каре по сторонам. В это время из нашего тыла по обе стороны каре проскочили две колонны казаков, которые тотчас стали разворачиваться в лаву, летящую на спагов. Те мигом развернулись и помчались обратно, в сторону лагеря.

– Счас пушки ихни в дело вступят, - предрек ход событий Пахом.
– Хоть бы Аким Василич вовремя команду дал нам залечь......

Однако команда была дана другая: ускорить шаг. Каре двинулось вперед почти бегом и вдруг оказалось перед довольно глубокой лощиной, окаймляющей высотки, на которых был устроен турецкий лагерь. Тут со стороны лагеря вспухли облака белого дыма и с небольшим опозданием прилетели пушечные громы.

– Ложись!
– звучно скомандовал генерал и его тотчас продублировали младшие офицеры. Гренадеры дружно бросились на землю, а с ними не сплоховал и Миша. Тотчас над головами солдат провизжали чугунные ядра, а за каре раздались крики и громкое ржанье лошадей.

– Первый гостинец коникам достался, - посочувствовал Пахом.
– Надо бы нам в лощину эту сигануть.....

– Гренадеры!
– раздалась новая команда Хастатова.
– В лощину повзводно бегом! Укрыться под турецким склоном!

Через полминуты турецкие полевые пушки снова рявкнули, но гренадеров на гребне склона уже не было. В ответ загрохотали русские полковые пушки: калибр их был меньше, но самих пушек было в 3 раза больше. Впрочем, вскоре оказалось, что укрытым за брустверами турецким орудиям наши ядра почти не причиняют вреда. Быстрый разумом Суворов, вероятно, распорядился, и Хастатов вскоре выкрикнул еще одну команду:

– Гренадеры! Строй пирамиды и марш на штурм батареи!

Гренадеры одного отделения Емелиного взвода заученно прильнули к крутому подъему, сцепившись руками, второе отделение полезло им на плечи и составило второй пояс "пирамиды", а третье отделение (и среди них Пахом с Емелей) полезло по спинам и плечам товарищей еще выше, оказавшись чуть ниже кромки откоса.