Чтение онлайн

Настасья посмотрела на меня укоризненно: мол, что ж ты без колдовства ничего не можешь сделать? И пошла в лес колдовать.

А я песок кидаю и мою, кидаю и мою. Как вдруг вместе с очередной лопатой песка, чувствую, в лоток попадает камень. Промываю и вижу – сияет чистым золотом! Размерами со сливу!

Издал я рев – это вам не «шейх» взвизгнул! Он, кстати, продолжал там свои халявные слитки выуживать, но мой-то трудовой! Оперся о лопату и смотрит, чем это я в воздухе потрясаю. Потом послал слугу посмотреть. Прибежал смуглый паренек в тюрбане, я ему сунул самородок под нос: любуйся! Он поцокал языком, побежал к хозяину, залопотал что-то. «Шейх» достал мобилу, звонит.

Через три минуты примчался Йокки. «Шейх» ему на меня показал: что за непорядок, мол? Кто здесь смеет, кроме меня, самородки добывать?!

Йокки ко мне прискакал, увидел самородок и побелел.

– Не мошшетт бытт!

– Может, может, – говорю и бросаю на лоток новую лопату. А там пластинка золотая с кленовый лист и толстенькая, граммов на двести!

Йокки руками на меня замахал, побежал куда-то, хрустя валежником, проламываясь сквозь кусты.

«Шейх» лопату бросил в сердцах и удалился в сопровождении свиты. Сломал я ему кайф. А у меня удача удесятерила силы, я стал мыть в десять раз быстрее, пока не устал.

Тут Настя вернулась из леса, на голове веночек из лесных цветов.

– Настасья! Колдунья! – закричал я. – Есть золото!

– Ух ты! Значит, не обманули! – говорит она.

– Кто не обманул?!

– Лесные духи.

– Ерунда. Просто я везучий. Пошли мамку обрадуем.

И в тот вечер мы настроили планов по самое не хочу. Я, конечно, ни в какое колдовство не верю, просто нашли золотую жилу. Вот она самая и есть. И надо ее разрабатывать.

На следующее утро я сразу туда, но Настасья говорит:

– Папа, пошли по течению, метров шестьдесят. Отмеряй.

– Почему это? – не понял я. – Вот она, наша золотая жила!

– Сегодня там будет жила. Я наколдовала.

Ладно, пошли туда. Типа попробовать.

Не успели начать, как вокруг нас какие-то люди появились. Во-первых, журналисты с финского телевидения. Просят показать самородки и рассказать, как мы их нашли. Во-вторых, два финских полицейских при оружии. Это чтобы, значит, нас охранять с золотом. Ну и стали прибывать братья-золотоискатели, услышав про наш Клондайк по телевизору. Оккупировали наше старое место, стали там орудовать. Но чего-то никаких слитков не находят.

А мы с Настасьей, видя такое внимание публики, стали выдавать на-гора по-стахановски. Сначала она один самородок маленький, с виноградину, потом я два, тоже небольших, а потом, уже к обеду, Настасья грохнула на лоток золотую грушу весом в полкило.

Чем сразу побила местный рекорд.

Ажиотаж страшный!

Конкуренты-золотоискатели норовят поближе к нашей жиле копать. Полицейские их отгоняют, как мух. Журналисты с камерами бегают. Жаль, «шейх» этого не видел, он на промысел решил не выходить, пока наше безобразие не кончится.

На Йокки было жалко смотреть. Лопарь понял, что сидел на золоте, а золота не нашел. Думал, что все уже выбрали, ан нет – осталось еще до черта.

Вечером поникший Йокки приехал к нам на старом джипе в сопровождении полицейских.

– Натто стать солотто, – печально промолвил он.

– Кому сдать? Зачем?

– Пот охранну.

И мы с ним поехали в контору поселка, где Йокки выделил мне сейф под слитки. Туда я сгрузил добытые самородки общим количеством девять штук и весом в полтора килограмма. То есть тысяч на пятнадцать долларов, не меньше. Ключи Йокки отдал мне и сказал, что сейф будут охранять горячие финские парни в форме.

Неожиданное обогащение растревожило меня. Вечером я пошел в сауну с Ларисой, выпил пива и заснул на своей кровати, предварительно зайдя в комнату к Настасье и пожелав ей спокойной ночи. Дочь читала «Саамские сказки», которые захватила с собою в дорогу из Питера.

– Интересно? – спросил я.

– Ой, очень!

– Не понимаю. В сказках врут, – сказал я.

– А вот и нет, – обиделась Настасья.

Ночью я вдруг проснулся, будто кто меня толкнул. Я вышел из спальни, открыл холодильник и выпил пива. Потом подошел к окну и взглянул на природу.

Белая ночь бывает в Питере. В Лапландии я назвал бы это «ночным днем». Солнце стояло низко над горизонтом, было светло, как днем, но в воздухе была разлита нега и покой, как ночью. Поэтому все казалось призрачным, ненастоящим.

И самыми призрачными и ненастоящими казались три фигурки, сидящие на лужайке перед нашим домом, под тентом типа «грибок», за столиком. Они играли в карты и тихо хихикали.

Это были Настасья и два маленьких голых человечка, ростом не выше табуретки, что можно было определить по тому, что головы их едва высовывались из-за стола.

Я протер глаза. Видение не исчезло. Человечки были по виду взрослые, но совсем лилипуты. У них были смешные физиономии, как в мультиках, тонкие ручки и ножки. Глаза, как пуговки, и кудрявые волосы – у одного светлые, а у другого темные.

Кто такие? Что им здесь надо? Почему Настя с ними играет ночью?

Такие вопросы пронеслись в голове, я рывком распахнул дверь на веранду и появился перед ними в одних трусах.

Человечки застыли на мгновение, потом побросали карты, разом спрыгнули со стульев и бросились наутек по лужайке.

– Стойте! – закричала им Настасья. – Это папа. Он нестрашный. Он вас не обидит.

Приятно было слышать, что я нестрашный. Хотя думаю, что в ту минуту я был страшен.

Человечки замерли, потом несмело двинулись назад. Я затруднился бы сказать – кто из них мальчик, а кто девочка, потому что никаких признаков мальчика и девочки у них не было, как у пластмассовых кукол.

– Папа, познакомься. Это Чуха и Чаха, мои друзья, – сказала Настасья.

Человечки с достоинством поклонились.