Чтение онлайн

— И Алёше не говорила?

Надо было сказать, что уж кого-кого, а Асадова такие новости точно не касаются, но Марина лишь головой покачала. Калерия тоже помолчала, не мешала ей думать, но хватило её не ненадолго, и принялась Марину теребить.

— Не молчи, расскажи мне.

Марина заулыбалась.

— Её Юля зовут. Ей шесть лет. Она удивительная, Калерия Львовна.

Рассказ занял довольно много времени. Марине казалось, что она часами может о Юле говорить. Со дня их встречи прошло три недели, и каждый день навещать Юлю, к сожалению, не получалось, да и Галина Николаевна Маринин пыл старалась остужать.

— Это не игрушка, поймите, Марина Анатольевна. Не надо играть чувствами девочки.

— Я хочу её забрать, — сообщила Марина директрисе два дня назад. Она носила в себе эти слова несколько недель, произнести их была готова уже давно, но каждый раз взгляд Галины Николаевны, как ей казалось, недоверчивый, Марину останавливал.

— Что значит — забрать?

Марина немного растерялась.

— Усыновить, то есть удочерить… Как это называется правильно?

— Так и называется, — вздохнула Галина Николаевна. — Это очень трудный процесс, вы знаете?

— Нет, но это не важно. Галина Николаевна, я вас уверяю, это взвешенное решение.

— Я вам верю. Только от меня ничего не зависит, поймите. Решение буду принимать не я.

— Я понимаю, — расстроилась Марина. Совсем не так она представляла себе этот разговор.

— Марина Анатольевна, вы меня тоже поймите. Времени прошло всего ничего, присмотритесь получше, пообщайтесь с Юлей, пусть пройдёт немного больше времени.

— Зачем? Время ничего не изменит, понимаете? Это мой ребёнок, — Марина открыто посмотрела на женщину.

— А ваши близкие? Они как это воспримут?

Марина поджала губы.

— Против никто не будет. Да даже если и будут, какое это имеет значение? Я взрослый человек, у меня своя квартира, я хорошо зарабатываю… Причём здесь родственники мои?

— Ребёнку нужна семья. Органы опеки будут всерьёз изучать условия, которые вы можете ребёнку предложить. И не только материальные, поймите.

— Да, понимаю, — послушно отозвалась Марина. — Нужно согласие моих родственников? — Звучало это достаточно глупо. — Письменное?

— Не злитесь, пожалуйста, — не совсем вежливо оборвала её Галина Николаевна. — Я ради вашего блага это всё говорю. Сможете убедить органы опеки, тогда ваши шансы возрастут.

— Какой-то странный у нас с вами разговор получается, Галина Николаевна. У меня такое чувство, что вы стараетесь мне на что-то намекнуть, а я никак понять ваших намёков не могу.

— Никаких намёков. Я всё говорю вам прямо и чётко. А то, что радости особой не проявила, так, извините, я за каждого ребёнка беспокоюсь, и должна быть уверена…

— Да, извините меня. Я понимаю.

На самом деле, это понимание Марине давалось с большим трудом. Её бы воля, она Юлю забрала бы домой ещё в первый день. Но это был не её родной ребёнок и ей об этом напоминали постоянно. Марине даже казалось, что её испытывают подобным образом. Не было никакой особой учтивости, никто не проявил особой радости, когда она пришла к Галине Николаевне со своим серьёзным и взвешенным решением и запретили сообщать эту новость Юле.

— Не надо заранее нервировать ребёнка, — сказали ей.

Это "нервировать" Марину больше всего задело. Она не собиралась никого нервировать!

— Я всё равно её заберу, — сказала она Калерии. — Чего бы мне это не стоило.

— Конечно, заберёшь, — уверенно кивнула та. — По-другому и быть не может.

Услышав слова поддержки, Марина улыбнулась. Чужой уверенности ей как раз и не хватало, чтобы воспрять духом.

— Я сейчас поеду к ней, ладно? И всё узнаю, про документы, которые нужно собирать.

Вот только воодушевления Марининого хватило только до того момента, как переступила порог детского дома и поняла, что ей опять не рады. Причём сегодня все как-то подозрительно нервничали. Она поинтересовалась, где Юля, а воспитательница что-то пролепетала и отправила её к Галине Николаевне.

— Что происходит? Случилось что-то?

— Ничего не случилось, Марина Анатольевна, просто вам лучше пройти в кабинет директора. Она вам всё объяснит.

— Да что же это такое-то, — пробормотала Марина, оставшись за дверью группы в одиночестве.

— Где Юля, Галина Николаевна? Что случилось?

Директриса поднялась ей навстречу.

— Марина Анатольевна, сядьте. И успокойтесь. Ничего с Юлей не случилось. Она гуляет.

— Гуляет? Очень интересно. Все дети играют в группе, а она гуляет. Вы мне что-то недоговариваете.

— Не договариваю, — согласилась Галина Николаевна. Сделала приглашающий жест, указывая на стул. Марина села, не спуская с собеседницы настороженного взгляда. Галина Николаевна выглядела немного виноватой, и это вносило в душу Марины лишние беспокойства. — Понимаете в чём дело, Марина Анатольевна, Юлю удочеряют.

— Что?!

Галина Николаевна развела руками.

— Документы уже оформляются. Очень милая семейная пара. Они приходили к нам несколько месяцев назад, познакомились с Юлей. Потом у них возникли некоторые проблемы, дело с оформлением документов приостановилось, и мы до последнего момента не знали, как всё решится.

Марина похолодела. Вцепилась в подлокотник кресла, уставившись на Галину Николаевну остановившимся взглядом.

— Вы знали, да? Вы изначально знали и мне не сказали ничего.

— Я действовала во благо ребёнка, поймите. Девочке нужна семья.

— А я? Галина Николаевна, вы же знаете, вы с самого начала всё видели!.. Она любит меня! Мы с первой встречи друг к другу потянулись!

— Почему вы думаете, что у неё с этими людьми нет связи? Это хорошие люди.

— Да при чём здесь это?