Чтение онлайн

— Это неправда, Алёш. Всё не так.

— Но ты же мне не говорила как! Только твердила — уходи, уходи, не могу с тобой! — Алексей замолчал, вдруг осознав, что давно уже не слушает её, только говорит. Всё, что так долго копилось, теперь выплёскивалось наружу, превращаясь в обидные слова, а Марина плакала, отвернувшись от него, и только головой качала, не принимая его обвинения.

— Я хотела, чтобы ты был счастлив.

— Без тебя?

— С сыном.

— Без тебя, — повторил Алексей еле слышно. Подошёл и вдруг обнял её. Прижался щекой к её волосам и слабо улыбнулся. — Я не умею так.

Терпеть его прикосновения было невыносимо. Он так давно её не обнимал, не прижимался к ней, не вздыхал — просто так, потому что вздох сам собой вырывается от переизбытка чувств, и сейчас, после всех ужасающих признаний, понимать, что ничего не вернёшь, и при этом чувствовать его руки, тепло, запах — ведь она только недавно поняла, что для неё значит этот запах, он означает нечто своё, родноё, самое важное в жизни, что исчезло безвозвратно, — было ужасно.

— Отпусти меня, пожалуйста, — забормотала она, при этом не делая ни единой попытки освободиться. — Уходи, я с ума сейчас сойду. — И тут же перепугалась до смерти. — Господи, что я говорю?..

А Алексей нервно хохотнул. Его губы заскользили по её щеке, вниз, сам запрокинул ей голову, но в губы поцеловать не решился. Губами прикоснулся к её шее, пальцами провёл по нежной коже, потом сжал Маринин подбородок. Она застонала, не протестующе, а как-то ослаблено, словно сдавалась на его волю и теперь только ему решать, что делать дальше, а Алексей в следующую секунду отпрянул и ушёл, не оборачиваясь.

" " "

Зима началась в один день, как раз накануне дня рождения Марины. Утром проснулась, в окошко выглянула, а всё белым-бело, и прохожие по улице спешили, прикрывая лицо шарфами и руками, одетыми в варежки и перчатки, а не перепрыгивали через лужи. Мороз. Даже не верится. Кажется, зима пришла.

— Зима, мороз! — почти радостно возвестила Калерия Львовна, появляясь в привычное время в квартире. — Никаким глобальным потеплением и не пахнет. А ведь вчера только по телевизору опять им пугали!

Марина улыбнулась.

Она в последние дни чувствовала жуткую усталость и подавленность. Всё больше молчала. Ей было о чём подумать. И если бы Калерия знала, о чём она думает и по какому поводу расстраивается и даже страдает, пришла бы в ужас. Сказала бы:

— Опять? Мы же это пережили!

Марина тоже считала, что пережили. Что всё ясно и ничего нового в её истории быть не может, а поди ж ты. Оказывается, бывшего мужа в своё время спросить забыла, выслушать не захотела, и оказалась со всех сторон виноватой. Она никогда не утверждала, что Асадов счастлив в новом браке, но у него ведь был ребёнок. Его родной ребёнок. Это уже само по себе счастье. А Алексей, кажется, этого не понимает.

Вот если бы у неё был ребёнок, она бы всю свою любовь ему отдала, что угодно бы пережила ради него. А Алексей не понимает… не понимает.

Аркаша появился на кухне уже выбритый, благоухающий новым одеколоном, подошёл и поцеловал Марину в щёку.

— Давно проснулась?

— Давно, — отозвалась Марина, нацепив на лицо улыбку.

— Плохо себя чувствуешь?

— Почему?

Аркаша пожал плечами и сел за стол. Улыбнулся Калерии дежурной улыбкой. Та даже этим не стала себя утруждать, просто поставила перед ним тарелку, налила кофе и из кухни неспешно удалилась.

— После вчерашнего… Или просто настроение плохое?

Вчера у неё был день рождения. Было семейное застолье, знакомые до последнего слова тосты, родственники, подарки с разноцветными бантами на коробках и какими-то милыми глупостями внутри. Разошлись поздно и Марине, пусть и на короткий срок, но удалось отвлечься от своих мыслей, которые вот уже неделю сводили её с ума.

А сегодня тоже день празднества. Но только не дома, а в ресторане, где её будут поздравлять официально, друзья, коллеги по работе, важные клиенты и другие нужные люди, которых обязательно нужно было пригласить, просто из уважения. Если бы можно было, Марина бы отменила всё. Ей вчерашних своих натужных улыбок хватило бы за глаза, но перед родными можно было и притвориться, чтобы их не расстраивать, а вот перед чужими… ещё труднее будет. А всё ради чего? Чтобы пустить пыль в глаза, и в который раз показать всем, что она на многое способна?

— Наверное, настроение, — поспешила согласиться Марина, не желая объясняться с Аркашей дальше. — Не люблю я все эти праздники, ты же знаешь.

— Последний денёк остался, потерпи.

Она кивнула.

— Кольцо наденешь?

Подняла на него растерянный взгляд.

— Что?

— Я подарил тебе кольцо. Наденешь?

Это было не просто кольцо, и они оба это знали. Но Марина почему-то его приняла, даже не попробовала возразить. Аркаша ничего ей не сказал, никаких признаний или предложений в связи с этим подарком не делал, поэтому она не нашла повода отказаться. Но родственникам этого и не понадобилось. Кольцо увидели — и всё решили за них. Аркаша, кажется, был не против, а у Марины сил не было объяснять всем и каждому, что на самом деле это просто подарок и ничего больше. А вот теперь Исаев на что-то намекает.

Марина глотнула остывшего чая и быстро на Аркашу глянула.

— Ты серьёзно?

Он ослепительно улыбнулся.

— А почему нет?

А действительно, почему нет? О замужестве пока никто не говорит.

Правда, это только она так думала, как выяснилось. Вечером её хватали за руку, радостно улыбались и поздравляли. Не с днём рождения, а с помолвкой. Даже Нина на неё неприлично вытаращилась.

— Решилась?

— Нин, это подарок на день рождения!

Башинская недоверчиво хмыкнула.

— Это он тебе сказал?

— Это я тебе говорю.

— А он что сказал? — не отставала Нина.

— Он просто подарил.

— А ты взяла? Поздравляю тебя.

Марина руку выдернула, не позволив подруге толком кольцо разглядеть.

— Не нужно было его надевать.

— Не нужно было, — согласилась Башинская. — Аркаша попросил, да?

Марина приуныла.

Далось всем это кольцо. Она крутила его на пальце, подумывая вообще снять и в карман сунуть, вот только делать это нужно было раньше. Аркаша вон важный такой ходит, весь светится. Можно подумать, на самом деле влюблён до умопомрачения и ждёт не дождётся, когда её своей женой назовёт.