Paradisus
Шрифт:
– Что?- встрепенулась женщина.
– В туалет…
Галя поднялась из-за стола, подошла к старухе и, взявшись за ручки на
инвалидной коляске, принялась толкать ее к двери.
– Ну, Марина Львовна, помогайте же, помогайте. Крутите руками.
Старуха пыталась вертеть колеса, но руки плохо слушались ее.
Кое-как Галя завезла коляску в дом и закрыла двери. На террасе не
осталось никого, а к двум надкусанным печеньям через деревянную пустыню
стола стал подбираться отряд муравьев.
3
МАРИНА
И Марина Львовна, и Галя были мне смутно знакомы. А этот Андрюшка, так
похожий на меня, но без шрамов и ожогов на лице? Кто все эти люди, почему я
вижу их?
Кусочек странной, чужой жизни высветился ненадолго передо мной, и эта
жизнь мне не понравилась.
Марина пошевелилась, открыла глаза. На ее бровях, ресницах, волосах
лежали снежинки. Мгновение смотрела на меня, словно не понимая, кто я такой и
где она находится.
– Брр, холодно. Уже утро?
– Да, надо идти.
Марина закашляла – надрывно, со всхлипами.
Я смотал и спрятал веревку.
– По пути устроим привал, нагреем кипятку…
– А куда мы идем? – спросила Марина.
Этот вопрос удивил меня.
– Не знаю,- пожал плечами, снимая с веток автоматы.
– Игроки об этом не
задумываются.
– Мы уже не игроки.
Марина протянула мне куртку.
– Почему не игроки?
– Потому что «мы». Разве тебе доводилось видеть в Джунглях игроков,
действующих заодно?
– Как твоя мозоль?
Марина улыбнулась.
– Вроде ничего…
Она повернула ступню так, чтоб я мог увидеть мозоль.
Так: автоматы, рюкзаки, одежда, веревка… Вроде все? Почему-то всегда
грустно покидать убежище, даже такое ненадежное и холодное, как это дерево.
Но что поделаешь: мы в Джунглях.
Я спустился на землю, помог Марине.
Белизна резала глаза. За ночь выросли сугробы. Ветви деревьев, еще не
успевшие сбросить листья, стонали под навалившейся на них тяжестью.
На поляне лежало несколько трупов тварей. Это большая удача, новый
козырь.
Я вытащил заточку и опустился на колени у ближайшего трупа.
– Что ты делаешь?- удивилась Марина.- Прекрати.
Я вспомнил, с каким отвращением она глядела, как я ел крысу на крыше
Поезда.
– Без мяса нам не выжить.
– Прекрати.
– Не будешь ты – я буду, - отрезав перламутровый кусок, положил в рюкзак;
по зеленой ткани расплылось багровое пятно.- Ведь я же не заставляю тебя…
Марина повела плечом, подкинув лямку автомата, и пошла вперед,
проваливаясь в снег на каждом шагу. Я последовал за ней.
Железнодорожная насыпь за ночь превратилась в белый курган, но по
шпалам идти гораздо легче, чем по лесу.
– Почему ты не ешь мяса?
Марина обернулась, поджидая, пока я догоню ее.
– Я не ем крыс и тварей, а мясо ем.
Я засмеялся.
– Что смешного?
– В Джунглях нет другого мяса.
– Ты плохо знаешь Джунгли.
Я умолк. Марина задумчиво смотрела на теряющуюся вдали дорогу.
– Еще километр – и устроим привал, - сказал я, увидев, что Марина опять
захромала.
Снежинки кружились перед глазами, норовя проникнуть в нос, рот. Слева с
треском сломалось и рухнуло дерево.
Снег повалил так густо, что я перестал видеть фигуру идущей впереди
Марины. Эта непогодь нам на руку.
– Марина, привал.
Девушка вынырнула из белой пелены; на лице, разгоревшемся от ходьбы,
таяли снежинки.
– Ура!
– Ты могла бы сказать, что хочешь передохнуть.
– Да ладно.
Мы спустились с насыпи и вошли в лес. Уходить далеко от дороги опасно,
можно заплутать или наткнуться на стрелков. У ближайшего поваленного дерева я
остановился, положил на снег рюкзак.
Марина села на комель, принялась расшнуровывать ботинок.
Разводить костер в лесу – дело рискованное, но после ночи, проведенной
на дереве, нам необходим кипяток. Густой снегопад скроет дым.
Я чиркнул зажигалкой. Сырые листья – не бог весть какая растопка, от них
больше дыма, чем огня.
С третьей попытки ветки все-таки занялись – костер запылал.
Заточкой я отковырял со ствола березы несколько наростов мутного льда.
Но в чем его растопить? Свой котелок я потерял еще до посадки на Последний
Поезд.
– Андрей.
Я оглянулся – девушка забинтовала ногу какой-то тряпицей и уже
натягивала ботинок. Улыбаясь, она постучала себя по голове; звук получился
гулкий, как от колокола.
– Ты чего?
И тут же понял, что она имела в виду.
Снял шлем, сорвал с него ткань, – черт возьми, отличный котелок.
Лед зашипел, подернулся облачками пара. Скоро обзаведемся кипятком. К