Чтение онлайн

И тут мы должны признаться в самом удивительном, фантастическом… Когда Хома надумал опередить прогресс и стал самодеятельным тракторозавром, казалось, его слава должна взойти так высоко, как никогда еще не всходила. Правда, по простоте душевной он никакой славы не желал, но ведь Мартоха… Но ведь Мартоха, которая столько изведала невзгод, когда Хома превратился в тракторозавра, аж пока магические чары украинской песни да еще ее страстные поцелуи не превратили его опять в человека!..

Мартоха не могла понять человеческого равнодушия, будто грибок-боровичок и не был тракторозавром, а она — по его желанию — женой тракторозавра. И каждому встречному трещала на ухо:

— Если без дела сидеть, то можно одуреть, а мой Хома без дела не сидел, потому-то и не одурел. Будучи тракторозавром, он где попало не шлялся, а землю пахал и землю засевал, свеклу собирал и в бурты ссыпал, картошку копал и в ямы засыпал, сенаж набирал и на ферму доставлял… Тракторозавр Хома ни дня, ни ночи не ведал, не ужинал, не завтракал и не обедал, еще и от меня терпел горькую обиду!

Как-то ей встретился председатель колхоза Дым в машине. Он остановился, предложил Мартохе сесть, она не отказалась, обрадовавшись, потому что хотела побыстрее добраться домой.

— Мартоха, — произнес председатель колхоза, — о каких это тракторозаврах ты всем уши прожужжала?

— Да ношусь со своим Хомой, как дурень с писаной торбой, — похвалилась она. — Или вы и не приметили, что он побывал в тракторозаврах?

— В каких таких тракторозаврах? — рассмеялся Дым так, как тот, которого только и узнают по смеху.

— Не приметили? Ну его машина времени в колхозе не пригодилась, так?

— Техники у нас достаточно, обойдемся пока и без машины времени.

— Так Хома что придумал? Тракторозавра, который ни трактор, ни человек… Хотя вру, потому что до пояса человек, а уж от пояса — трактор. Две недели в колхозе на разных работах крутился, пока я его домой не забрала.

Председатель колхоза так чудно посмотрел на Мартоху, будто только сегодня пожалел, что когда-то в мае женился и теперь всю жизнь мается.

— Ну, помог Хома немного на поле, не все же в коровнике возле навоза работать, подышал свежим воздухом. Да яблоневские механизаторы, бывает, по две недели с трактора не слазят. Случается, месяцами трудятся, раз этого трудовой фронт требует. Ни жен, ни детей не видят!.. Значит, соскучилась и домой забрала Хому?

— Да я его еле в чувство привела… Поцелуи помогли да еще украинская песня!

— Поцелуями любого тракториста снимешь с машины, оторвешь от рабочего места!

— Михайло Григорьевич, да ведь я не о трактористах говорю, а о своем тракторозавре Хоме!

— А разве не один черт? — удивился председатель колхоза, ведя машину по раскисшей глинистой дороге, которая призрачно блестела под лучами низкого солнца. — В нашем колхозе все профессии почетны.

— Да он до пояса человек, а от пояса трактор, вот как!

— Не упрекай, Мартоха, за временные трудности. Эге ж, каждый механизатор еще так трудится. Но скоро только одни машины в колхозе будут работать, вот вспомнишь мои слова. А Хоме спасибо, что помог в поле, на тракторе, потому что у нас с людьми всегда запарка… Ну, выходи, вот и твоя хата.

— Не поверил, потому как не видел своими глазами, — произнесла Мартоха, выйдя из машины. — Известно, осенняя пора, у председателя колхоза столько хлопот, за каждым человеком не уследишь…

Переступив порог хаты, Мартоха увидела, что ее грибок-боровичок с долгожителем Гапличком сидят за столом и полудничают. И стоит перед мужчинами бутылка крепкой горилки, а не напиток из нефтепродуктов от Вивди Оберемок. А поскольку вспыльчивую Мартоху охватил внезапный гнев, она схватила недопитую бутылку со стола и раскричалась на мужчин, вытаращившихся на нее:

— Ишь, как приохотился к этому нефтепродукту! Ну, поработал немного тракторозавром, так разве другие трактористы меньше работают? Работают не меньше, хотя они люди до пояса и от пояса, а ты не перетрудился, потому что ниже пояса был трактором, ниже пояса трактор за тебя трудился. Так что хватит тосковать и пить!

Стоит ли упоминать о том, что белый свет словно помешался, наблюдая за тракторозавром Хомой? Конечно, председатель колхоза «Барвинок» Михайло Григорьевич Дым мог и не заметить смелый эксперимент старшего куда пошлют. Что он сказал Мартохе? Сказал: «А Хоме спасибо, что помог в поле на тракторе, потому что у нас с людьми всегда запарка». Председателя колхоза легко понять, ибо в Яблоневке столько всяческих чудес происходило и происходит, что и не каждое чудо заметишь, не на каждое чудо надивишься. Но белый свет — это вам не Михайло Григорьевич Дым, белому свету только дай повосхищаться грибком-боровичком, приговаривая: «У Хомы жизнь не сошлась на бугае клином, то есть не оказалась бесплодной, он всему человечеству доказал, что без хвоста и редька не родится».

Владелец порнографического журнала Боб Гуччоне остался верным себе, выпустив на экраны в рекордно короткие сроки новый суперкинобоевик про тракторозавра Хому. Постановка фильма обошлась в двадцать пять миллионов долларов, в нем снимались лучшие актеры США, Западной Европы, Японии. Еще до того, как фильм вышел в прокат, исполнитель главной роли тракторозавра Хомы какой-то Джон Маккинли стал знаменитостью, его имя не сходило со страниц газет.

Не станем пересказывать эпизоды этого шедевра массовой культуры, которым восторгались и от которого сходили с ума по обе стороны Атлантического океана. Скажем только, что фильм посмотрело свыше миллиарда зрителей, он принес Бобу Гуччоне неслыханные прибыли, вызвав черную зависть у конкурирующих дельцов кинобизнеса. Кроме того, этот фильм привел к массовому травматизму среди западной молодежи. Видя в тракторозавре Хоме новейшего идола, которому следует поклоняться, безусые молодчики, одурманенные наркотиками, стремились превратиться в машино-людей, причем за машинную половину своей квазисубстанции выдавали модели автомобилей новейших марок. А поскольку никому из них не посчастливилось полностью срастись с автомобилем так, как грибку-боровичку с трактором, поликлиники и госпитали оказались переполнены травмированными безумцами, которым приходилось ампутировать обе ноги, а автомастерские — поврежденными автомобилями, требующими серьезного ремонта.

Хомопоклонники всех мастей, видя в тракторозавре Хоме великомученика, и дальше создавали и укрепляли его культ: резали, вырубали, тесали, стругали, лепили его бюсты из любого материала, который только годился для этой цели. Но создания своих рук в Яблоневку уже не присылали, как прежде, потому что знали о том великом избиении болванов в колхозе «Барвинок», когда из раздробленных обломков члены артели построили не только коровник, а и ряд других хозяйственных помещений. Хомопоклонники знали, что и сам Хома принимал участие в избиении болванов, но, конечно, в эту акцию старшего куда пошлют не верили. Не верили, полагая, что не было и нет человека, который при жизни не хотел бы возвести себе храм, где бы преклонялись перед его именем. А если уж и вправду Хома избивал болванов, рассуждали наиболее циничные хомопоклонники, то лишь по принуждению правления колхоза «Барвинок», опасаясь нового отлучения от работы, потому что самая страшная кара для старшего куда пошлют — это сидеть без дела вдали от коровника.