Чтение онлайн

– Мне семьдесят процентов, тебе – тридцать, – говорит Максим.

– Почему это? – начинаю заводиться, тут же позабыв о том, что собирался не делить деньги, а вместе с мажоркой жить на них, став обычной парой. Вот прямо как она с моим отцом.

– Потому что я мозг этой операции, а ты – её кривые руки, – мажорка явно опять насмехается надо мной.

– Я тебе что, плохо помогал? – спрашиваю с обидой.

– Помогал, конечно. Насколько кривизны ручонок и слабости умишка хватало, – ответила Максим с усмешкой.

Настроение у меня падает на резиновый коврик в салоне машины. Я отворачиваюсь к окну. Вот же коза безрогая! Сама ты криворукая! Сама ты… не знаю, что сказать! Закусываю губу от обиды и молчу.

В отеле расходимся по своим номерам, чтобы помыться и привести себя в порядок, а я после того, что мне мажорка наговорила в машине, как всегда в своей ехидной манере, больше вообще не желаю иметь с ней никаких финансовых дел. «Да я на одном поле с ней гадить не сяду!» – думаю про себя, тщательно смывая с тела пыль, пот и заодно – мерзкое ощущение, что участвую в каком-то гадком предприятии, хотя ведь на самом-то деле ничего отвратительного в нем нет.

Едва выхожу из душа, как раздается телефонный звонок. Смартфон надрывается, и я думаю: «Кто это такой настойчивый? Неужели наконец мой папенька решил проведать сына и поинтересоваться, как у того идут дела?» Надо же, молчал-молчал столько времени, а теперь сподобился.

Но то, что высвечивается у меня на дисплее, заставляет вздрогнуть. Там большими буквами: «МАМА». Ёлочки зелёные! Я же обещал ей ежедневно докладывать в одно и то же время про всё, что со мной происходит, но стоило вылететь из Москвы, как благополучно о ней забыл! Всё, мне трындец. Наследства не лишит, конечно. Однако гладить рубашки и прочие вещи придется самому. А это полная катастрофа, потому что с утюгом я обращаюсь, как танкист – с пуантами. То есть имею представление, но не использовал никогда. Хотя нет, в детстве, помнился, погладил себе маечку. Получился топик. С устойчивым ароматом пригорелой ткани.

– Здравствуй, мама, – говорю в трубку. Уши плотно прижаты к голове, хвост стелется по животу, на морде подобострастная улыбочка.

– Здравствуй, Александр, – отвечает родительница. Всё, точно кранты. Раз перешла на официальный язык, очень злится. Но интеллигентность не позволяет ей высказать мне конкретными словами её кипящие чувства. Уж чего-чего, а сдерживать эмоции моя маман умеет почище всякого гвардейца в Вестминстерском аббатстве, которых ежедневно туристы провоцируют всякими глупыми выходками.

– Мамочка, ты прости меня, пожалуйста. Столько дел навалилось сразу, – попробовал я оправдаться, хотя понимал, что бесполезное это занятие. Есть даже такая поговорка: оправдание, оно как дырка в попе – есть у каждого.

– Александр, мы с вами договаривались, что вы станете мне ежесуточно докладывать обо всем, что происходит. Если вы считаете, будто выполнение нашей договоренности в ваши обязанности не входит, то я…

– Мам, да хватит уже разговаривать со мной, как с тупым студентом! – не выдержал холодного официального стиля. – Ну да, обещал. Да, дурак, что забыл. Но ты не представляешь, какой здесь круговорот! Мы вообще теперь в Лондоне!

– Где? – удивилась мама.

Ага! Значит, лед разбит, сработало женское любопытство. Уже лучше, поскольку если человек тобой интересуется, не всё потеряно. И я сразу и подробно рассказал ей обо всех приключениях с поиском Наоми. Разве что опустил детали, касавшиеся похищения и шантажа. Приврал немного ради спокойствия маман. Сказал, будто Наоми уезжала в командировку, пришлось её ждать. Теперь вернулась, мы отправляемся обратно в Токио.

– Хорошо, – выслушав мой доклад, примирительно сказала мама. – Как всё решится, сразу позвони мне. Люблю тебя, сын.

– Я тебя тоже, мамочка! – ответил и положил трубку. Фух! Пронесло. А главное, мне во время рассказа удалось ни разу не упомянуть мажорку. Вот так! И теперь маман уверена, что все лавры принадлежат исключительно мне. Пусть так и думает. В конце концов, кто такая эта Максим? Всего лишь временное увлечение моего отца. Пусть даже и длится оно уже несколько лет. Какая разница? Всё проходит, и это пройдет.

Я с чистой совестью лег спать, а когда проснулся, собрал вещи и спустился вниз. Вскоре туда пожаловала мажорка. Мы сели в такси и поехали к девушкам. Те уже были наготове. Дружной компанией отправились в аэропорт. Ещё через полтора часа авиалайнер на высоте более чем десяти километров нёс нас на восток, чтобы пролететь всю Европу, Россию, а затем приземлиться в Токио.

Один лишь вопрос меня волновал, и я не удержался, чтобы не задать его Наоми. Для этого даже попросил Джейни на время поменяться со мной местами, что она сделала, скривив недовольную мордочку. Подумаешь, барыня какая! Не нравлюсь я ей, видите ли. Да ты и сама-то далеко не первой красоты девица! И вообще правду говорят: в дружеской паре всегда одна симпатичная, а на второй природа отдохнула.

– Наоми, так почему твой прадед так сильно взбунтовался, узнав о вашей с Майклом связи? – спрашиваю я, пристально глядя в глаза японки. Она при ближайшем рассмотрении оказывается довольно симпатичной. Лицо гладкое, кожа белая, словно у фарфоровой куклы. Ни родинок, ни пятнышек, ни даже морщинок. «Я бы с такой замутил», – думаю, но сам себя укорачиваю. Что за чушь?! Просто давно не было секса.

– Я расскажу, – говорит Наоми, – только если вы дадите слово, что никому больше не расскажете. Это семейная тайна.

– Обещаю, – говорю я. Да кому рассказывать-то? Не матушке же. И тем более не Лизе. Мажорке? Да пошла она… Я ещё злюсь на нее.

– Это случилось, когда моему прадеду исполнилось тридцать лет. То есть в 1958 году. Он тогда уже был довольно богат, потому решил, что пришла пора жениться. Конечно, девушек, желающих связать судьбу с таким, как он, оказалось очень много. Пришлось даже устраивать своеобразные «смотрины». Во время них Сёдзи выбрал красавицу Сэйко, победительницу местного конкурса красоты. Ей было тогда всего 18 лет. Прадедушка влюбился в неё с первого взгляда, стоило посмотреть в её глаза и увидеть улыбку. А ещё его подкупило, что на «смотрины» она пришла не в традиционном японском наряде, а в обычном повседневном платье, в каких на занятия в университет ходят.

– А разве на смотринах не все должны выглядеть традиционно? – спрашиваю я.

– В общем, да. Но Сэйко оказалась исключением. Потому что сильно торопилась, и все-таки опоздала, пришла через три минуты после начала. Другие смотрели на неё, как на белую ворону. А Сёдзи взял, да и пригласил её на свидание, своим решением удивив остальных. Хотя могу его понять: то, как выглядят девушки, следующие традициям, это… в общем, там мало что настоящего можно рассмотреть. Столько косметики, что вместо лица – маска.