Чтение онлайн

А ее реакция на Соню превзошла все мои ожидания. Она восприняла это спокойно. Единственное осуждение было в том, кем была мать Сони. Я боялся, что станет осуждать, обвинять, что возненавидит, но она приняла как должное. Словно подозревала, что я редкостный мудак и нечто подобное запрятано у меня в шкафу. И не смотря на это, она любила меня.

Я крепче обнял ее, стараясь согреть.

— Тоже не можешь заснуть? — тут же откликнулась на мои прикосновения. Я вдохнул запах ее волос и теснее прижал к себе. Она расценила это как положительный ответ. — Я знаю, что нам поможет, — заерзала и развернулась ко мне лицом.

— Что?

— Нужно заняться сексом, — без тени улыбки, — это всегда срабатывает.

В это вся она: безумная, экспрессивная, спонтанная, обаятельная, забавная и невероятно прекрасна. И я готов идти на поводу ее безумия. Кажется, я тоже спятил и влюбился по уши.

Сам не заметил, как это произошло. Но незаметно я привык засыпать рядом с ней; утром вместе пить кофе; подвозить на работу; вытаскивать из переплетов, которые она непременно попадал; тянуть ее в постель, когда она засиживалась допоздна, обрабатывая на ноутбуке фотографии. И меня это не тяготило, я не раздражался от внезапно появившихся обязательств. С Викой легко. Только если она не вздумает показать характер и со злости не запустить в меня чем-нибудь. В спорах она непримирима, и не признает, даже если не права. А мне не принципиально всегда выходить из них победителем. Она сама по себе уже была моей Викторией — самой большой победой.

— Я пошутила, — с тревогой прижала теплую ладонь к моей щеке, взволнованная моим долгим молчанием, — тебе нужно поспать.

Но у меня оставались вопросы. Все карты были вскрыты, но партия еще не закончилась. Не мог оставить между нами неразрешенные проблемы.

— Ты не злишься на меня из-за Сони?

Ее глаза широко распахнулись словно от удивления, губы застыли в немом вопросе, а потом она “оттаяла”:

— Почему я должна злиться?

— Ведь я моя дочь растет словно сирота, без семьи, — следил за выражением ее лица, всматривался в глаза. Готовился встретить в них гнев. — Я бросил ее, точно как твои родители оставили тебя.

— Не сравнивай себя с моими скотскими родителями! — грозно и яростно. — Соня растет в тепле, сытости и заботе. Она узнает тебя в лицо и радостно верещит при твоем появлении. Дети как никто чувствуют любовь. Может ты и не идеальный отец, но по крайней мере следишь, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Не ожидал услышать ничего подобного. Кажется, где-то уловил похвалу и одобрение. Не верилось, что я такой везучий сукин сын. Ничем иным я не мог объяснить, что такая женщина рядом со мной.

Сжал ее тонкие пальчики, которыми она гладила меня по щеке, и поцеловал в раскрытую ладонь. Не находил слов рассказать как ей благодарен за поддержку и заботу.

— Всё, спать, — устроилась а моей груди, не выпуская моей руки. — А секс будет тебе наградой, если поспишь хотя бы несколько часов, — дала обещание, которое вызвало у меня улыбку.

Вдыхал запах ее волос, перебирал шелковые пряди, пропуская их между пальцев, и постепенно погружался в долгожданный сон.

***

— Андрей? — проснулся от легкого прикосновения к лицу. Лениво открыл глаза, соображая где и что вообще происходит. — Мне нужно съездить домой, — тихо произнесла Вика. Никак не мог понять, как она поедет домой, если уже дома. — Я быстро, — пообещала, — встретимся в больнице. Договорились? — поцеловала на прощание, не дожидаясь моего согласия. Тихо ступая, аккуратно вышла из спальни.

Чувствовал, что еще не выспался, но не мог позволить себе и дальше тратить время на сон и потянулся за телефоном. Позвонил Рите, чтобы лишний раз не тревожить мать, и узнал, что отец уже пришел в себя и его можно навестить.

Холодный душ, быстрые сборы и кофе в машине — не потратил ни одной лишней минуты. Теперь у меня всегда будет время на родных.

Было больно видеть отца в больничной палате, с иглой от капельниц в руке и выглядывающими из-под одежды операционных бинтов. Радовало только, что выглядел он бодрым, насколько это возможно, и находился в приподнятом настроении. А это уже странно. Наверное, теперь буду вздрагивать от каждого его чиха и искать в нем признаки всех существующих смертельных заболеваний.

— Ну что? — строго смотрел на него. — Дошутился о своей смерти? Это глупые шутки. И совсем не смешные.

— Ворчишь точно как твоя мать, — недовольно всплеснул руками. — Все же обошлось. Врачи сказали, что через пару дней уже можно домой. Пустяки.

Хоть он и мой отец, но, видимо, это мне придется следить за ним как за ребенком.

— Тебе сделали операцию на сердце, не думаю, что это пустяк. Мы всю ночь проторчали в коридоре, ожидая худшего.

Но чтобы я не говорил, мне не удавалось до него достучаться, и он обращал все в веселую шутку.

— Будешь отчитывать своего старика после сердечного приступа?

— Нет, — знал, что должен быть аккуратными в выражениях и не тревожить его, но слишком тяжело мне далась прошлая ночь, чтобы отшучиваться от этого как и он, — хочу, чтобы ты понял, что мы любим тебя и не хотим потерять!

Он замолк, наконец осознав всю серьезность ситуации.

— Я тоже люблю тебя, сынок, — привычным жестом похлопал меня по плечу. — Прости старого дурака, что заставил вас понервничать.

Именно за это я и любил отца: даже в моем недовольном ворчании он умел разглядеть истинные чувства и одной фразой дать ответы на множество вопросов. Он никогда не сюсюкал со мной и Костей в детстве, но никогда не стеснялся признаться, что любит и гордится нами. Все в меру: и строгих наказов и отеческой любви.

— Ну ладно, — решив, что пора прекращать разводить нежности, он поспешил сменить тему. — А где Вика? Надеюсь, она проведает меня? Почему ты не приводишь ее к нам?

— Потому что вы окружаете ее плотной стеной и начинаете пичкать печеньем, — никогда не забыть как она рыдала над жестяной банкой, глотая печенье вместе со слезами.

— Он всем нам понравилась и мы стараемся всеми силами затащить ее в нашу семью, раз ты не способен этого сделать, — сделал шокирующее признание.

— Все-таки мать не оставляет надежды женить меня? — наверное, это никогда не кончится.