Папарацци
Шрифт:
Валерий Николаевич отправил меня работать, предупредив, что я должна съездить с Митькой на интервью. Последний был только рад новой возможности попытаться меня соблазнить.
Решила подготовить камеру перед съемкой, и тут Соболев снова о себе напомнил — я так и не передала ему снимки.
Вытащила из кармана телефон и набрала короткое сообщение:
Дай адрес, я скину фотографии на почту.
Собиралась залить фотки на компьютер и посмотреть, что получилось, но не успела — Соболев тут же ответил:
Мне нужна карта памяти, никаких копий.
Кто бы сомневался, что именно так он и скажет. Как передать карту памяти и избежать встречи с ним?
Оставлю в офисе, твоей помощнице.
Видимо он не выпускал телефон из рук — его ответы приходили моментально.
Лично в руки.
Очередная прихоть. Чтоб тебя Соболев! Проще избавиться от снимков, чтобы они не создавали проблем.
Я удалю их к чертовой матери!
Во мне кипели эмоции, едва удержалась, чтобы в конце не поставить кучу восклицательных знаков и гневных смайликов, а этот бездушный чурбан даже ни одного лишнего слова не писал:
Не доверяю.
Это не мои проблемы, пусть обратится к врачу по поводу своей паранойи. Не хотела потакать его прихотям, но, как мне казалось, я выбрала меньшее из зол:
Завезу флешку в офис, когда будет свободное время.
Одно за другим прилетело несколько посланий:
Сегодня в 15:30
Бизнес-центр “Европа”
У меня будет окно
Сделай миру одолжение, Соболев — выбросись из него!
Не собиралась никуда ехать, у меня работа. Но и вступать в бессмысленную полемику не стала, проигнорировав последние сообщения. Пошел этот Соболев, моя жизнь не будет вертеться вокруг его драгоценной персоны. У меня собственные дела и желания, а он свои тиранские замашки пусть засунет куда подальше.
***
С Митькой мы работали слаженно. На каждый снимок, которые я показывала ему, “перелистывая” изображения на камере, он давал добро. Ему все нравилось, он всем был доволен и не с ним не было необходимости пререкаться по каждому незначительному поводу. Я так привыкла, что Соболев вечно всем недоволен и орет как полоумный, что теперь любую похвалу воспринимала как бальзам на мою израненную творческую душу.
Между делом мы успевали отпустить в адрес друг друга шуточки, перекусить, прикупив на вынос в ближайшем кафе кофе и булочки.
— Ты классный, — пробубнила, откусив от сахарной сдобы с корицей.
— Тогда почему мы еще не вместе? — отхлебнул из стаканчика и посмотрел щенячьими глазами.
— Потому что все стало бы слишком сложно, — не юля, призналась.
— Со мной просто, Вик, — подмигнул, и не осталось сомнений, что это так.
— Зато со мной — нет, — я проблемная во всех смыслах этого слова.
В подкрепление моих слов, словно знак свыше для Митьки держаться от меня подальше, прозвенел телефон. Глянула на экран и чуть не поперхнулась булкой. Из банка пришло оповещение о пополнении моего тощего счета на кругленькую сумму. К нему прилагалась любезное пояснение: от Соболева А.Л. за услуги.
Чтоб тебя, Соболев!
***
В полнейшей ярости я влетела в офис Соболева. Не обращала внимание на лепетание его помощницы Инны о том, что он занят и не может меня принять.
Сможет! Примет!
Встревоженная Инн не обманула, и я застала Андрея в компании девушки.
Он, чуть удивленный моему раннему визиту, поднялся и вкрадчивым голосом извинился перед незнакомкой и попросил ее подождать, пока он покончит с делами. Какая несвойственная ему почтительность, словно к особе королевской крови обращался. От этого я взбесилась еще больше, со мной он общается исключительно в пренебрежительной манере и на повышенных тонах.
— Принесла? — поинтересовался, видимо имея в виду флешку. Но у меня была для него кое-что другое.
— Принесла, — и залепила ему звонкую пощечину.
23
Вика
В кабинете стояла тишина, но казалось, что я до сих пор слышу звон пощечины. Соболев еще не осознал, что произошло, и, соответственно, не успел разозлиться. Его подружка поднялась с кресла, но так же не подняла шума, лишь ровным уверенным голосом произнесла:
— Оставлю вас наедине, — обратилась к нам обоим. На прощание коснулась руки Андрея: — Позвони вечером.
Прошла мимо, смешливо поджав губы. Судя по всему, происходящее казалось ей забавным. Я же таращилась на ее живот, выдававший глубокую беременность.
– Это твой ребенок? — первое, что спросила Соболева, когда за ней захлопнулась дверь.
— Что!? — просто ошарашен. — Нет, конечно! — Приложил ладонь к раскрасневшийся щеке. — Какого черта происходит? Вконец свихнулась?!
Андрея не на шутку рассвирепел. Не меньше чем, я когда увидела деньги на своем счету. Но совершенно не ожидала, что он опуститься до рукоприкладства и вернет пощечину.
— Ты ударил меня?! — Я остолбенела, буквально открыв рот. Боли не чувствовала, только шок и возмущение.
— Дашь на дашь, дорогая. Не забывай.
Придерживаясь его политики, я замахнулась и влепила ему по второй щеке. Андрей тряхнул головой, рыча как зверь, и сделал то же самое.
— Да сколько можно?! — накатило чувство беспомощности. Собиралась врезать в третий раз, но Андрей схватил меня за запястья.
— Может хватит меня лупить!? Что за плебейская привычка, распускать руки? Ты эрудированная, остроумная, так почему не пользуешься мозгами, а предпочитаешь биться как гладиатор на арене?