Папа для Лисички
Шрифт:
А я теперь полностью растерзана этим хищником, растеряна, дезориентирована.
А еще…
Боже! Олеся! У тебя только что был секс с мужчиной!
Не просто секс, а самый крышесносный секс в жизни!
Что он там говорил? Ты не девственница? Ну, это факт, учитывая, что у тебя дочь. Но по ощущениям…
Кажется, я только что лишилась невинности еще раз. И дело не только в перерыве, затянувшимся на три года…
Похоже, до этой ночи о сексе я не знала ничего…
Вспоминать ночи с Вадимом после такого даже не хочется…
И судя по горящим глазам моего хищника, он уже достаточно отдохнул, чтобы продолжить экскурсию в новый для меня и запретный до сих пор мир удовольствий!
— Итак, должок за борщ я вернул.
Его губы начинают снова распалять меня, проходясь по таким чувствительным точкам на шее, о которых я и не знала.
— Но что я тебе говорил нужно, чтобы расслабиться?
— А? — пытаюсь не стонать так нагло.
— Кончить один раз маловато, — шепчет мне на ухо. — Чтобы расслабить тебя, над этим надо поработать основательно! Иди сюда!
Резко переворачивает меня, усаживая сверху.
— О боже! — распахиваются шокировано мои глаза.
Хочу протестовать, но … нет!
Не хочу!
Под моими руками сейчас такое горячее, вожделенное тело. А еще… Я вдруг начинаю ощущать свою власть над ним…
И это пьянит так, что сносит последние барьеры…
Мы встречаемся горящими взглядами с Максом, и я понимаю, хищник дает поласкать его немного, чтобы потом сожрать меня снова! И по всей видимости не один раз!
Утро начинается для меня вовсе не со звонка будильника.
А весьма… шокирующее.
Меня будят горячие поцелуи в шею, а наглые руки оглаживают мое разомлевшее, растерзанное тело.
— Боже! Нет! Отстань! Я больше не могу-у-у!
— Тогда беги! Или я за себя не ручаюсь.
Макс клацает зубами над моим ухом.
— Зверюга!
— Ты уже знаешь, чем можно заменить традиционный оргазм! Это твой шанс.
Меня отпускают, и я бегу первым делом в душ, а потом на кухню. Стараюсь не вспоминать и не анализировать все, что было ночью, потому что если начну…
Нет, нужно сконцентрироваться на завтраке.
Чем бы задобрить этого хищника?
Смотрю на часы. На работу мне спешить не нужно, а Настю в садик можно отвести немного попозже.
Завожу тесто на сырники, разогреваю сковороду, обжариваю первую партию.
А в голове невольно вспыхивают картинки ночи.
Боже, Олеся! Ты вела себя как… падшая женщина!
И позволила этому хищнику такое…
Хотя он и не спрашивал. Просто брал, а у меня сил сопротивляться не было.
И было хорошо, хоть и стыдно вспоминать теперь…
А-а-а! Сковорода!
Переворачиваю слегка подгоревшие сырники, ругаю себя еще сильнее.
Совсем мозгов в тебе не осталось, Олеся!
Прикручиваю газ на минимум, пока сырники доходят под накрытой крышкой, наливаю в вазочку малиновое варенье и сметану.
А я невольно улыбаюсь. И бабочки в животе бунтуют. Чертов пират! Все-таки украл мое сердце!
Расставляю все на столе, снимаю румяные сырники со сковороды. Тут ко мне сзади подбирается Максим. А бабочки в животе устраивают новый бунт.
— Попалась! — ловит в объятия, зарывается носом в мои волосы, урча, как довольный кот, осыпает шею и плечи поцелуями.
— Макс, — вздыхаю рвано. — Перестань!
— Нет! Я начал завтрак! — прикусывает кожу на плече, посылая стаю мурашек.
— На завтрак будут сырники, — пытаюсь вырваться, но безуспешно.
— Обязательно. Но сначала — ты!
— Тебе ночи не хватило? — расплываюсь в довольной улыбке, плавясь под его руками.
— Я только ворвался во вкус! Сейчас подкреплюсь сырниками, а потом…
— Настю надо отвезти в садик.
— Хорошо. Отвезем Настю в садик, а потом…
— Доброе утро! — звонко здоровается с нами Лисичка. — Хватит целоваться! Я есть хочу!
Боже! Как неудобно. Щеки мои тут же заливает румянец, я пытаюсь выпутаться из горячих объятий, Макс же остается совершенно невозмутим.
— А ты, Лисичка, зубы почистила? — спрашивает у нее.
— Нет! — потирает сонно глазки Настя.
— Вот! Иди чисть, а мы как раз доцелуемся!
— А вы зубы сами-то почистили?
— Конечно!
— Ладно! Тогда пойду, почищу тоже!
Убегает, а меня снова атакуют поцелуями.
— Макс, не надо при ребенке, пожалуйста!
— Пусть привыкает! — категорично.
— Но…
— Никаких «но»! Это нормально, когда ребенок видит нежности между родителями. Плохо, когда дети видят скандалы. Вот их мы Насте показывать не будем. У нас их вообще не будет! — бросает уверенно.
Меня буквально прошивает от этого его — «родители». Это ведь огромная ответственность. Интересно, он это понимает?
Опять загружаюсь мыслями о туманном будущем, мои страхи снова поднимают голову.
Макс уплетает сырники, Лисичка съедает один и убегает одеваться в садик, я выпиваю только кофе.
— Таблетки свои не забудь, — напоминает Макс.
— Да мне уже лучше, не хочу я эти таблетки.
— Нет, ты допей.
— Кстати, а когда закончится мой больничный?
— Если захочешь, никогда!
— Нет! Так нельзя!
— Хорошо, тогда предлагаю подумать об этом потом. А пока просто отдохнуть пару дней.