Чтение онлайн

– Я… – Майлз пожал плечами. – Вроде бы спешки никакой нету. Меня выгнали из СБ не за то, что у меня припадки, а за фальсификацию рапорта. Ни больше ни меньше. Так что даже если медики и смогут сделать что-нибудь, чтобы завтра же вернуть меня в превосходное, гарантированное рабочее состояние, – а если бы они могли, то мой дендарийский хирург давно бы это сделала, – то это… ничего не изменит. – «Иллиан не возьмет меня обратно. Не может. Это дело его чертовых принципов, а Иллиан – самый принципиальный человек, какого я знаю.»

– Я тут подумал… а не потому ли это, что ты не хочешь обращаться в Императорский госпиталь, – продолжил Айвен, – и не желаешь иметь дела с военными медиками. В таком случае я понимаю. Полагаю… считаю это глупым с твоей стороны, должен заметить, но понять могу. Так что я нашел три гражданские клиники, специализирующиеся на случаях криооживления, и у них вроде бы неплохая репутация. Одна здесь, в Форбарр-Султане; одна в Вейновии в провинции Фордариана; и одна на Комарре, если ты думаешь, что бОльшая близость к галактической медицине – это преимущество, перевешивающее любую затяжную неприязнь, какую твоя фамилия вызывает на этой планете. Хочешь, я запишу тебя на прием в одну из них?

Майлз подумал, что мог бы угадать названия всех трех клиник на основании своего предыдущего поиска. – Нет, спасибо.

Айвен откинулся назад, губы его озадаченно скривились. – Знаешь… я тогда решил, что это будет первым предпринятым тобой действием, стоит лишь небольшому ледяному купанию вывести тебя из задумчивости. Что ты возьмешь ноги в руки, рванешь и побежишь, в точности как всегда. Я ни разу не видел, чтобы ты, представ перед какой-то непреодолимой стеной, не попытался бы найти пути вокруг нее, сквозь нее или под ней. Либо взорвать ее саперными зарядами. Или просто колотиться в нее лбом до тех пор, пока она не рухнет. И тогда меня отправят за тобой вдогонку. Снова.

– Побегу куда, Айвен?

Айвен скривился. – Назад к дендарийцам, разумеется.

– Ты знаешь, что я не могу этого сделать. Без официальной должности в СБ, без данных мне императором необходимых полномочий, я как командующий дендарийцами становлюсь фор-лордом – бога ради, графским наследником! – имеющим личную армию. Это государственная измена, Айвен; измена, за которую полагается смерть. Через это мы уже проходили. Если я уеду, то никогда не смогу вернуться. Я дал слово Грегору, что этого не сделаю.

– Да-а? – выгнул бровь Айвен. – Если ты не вернешься, то кому будет нужно твое слово Форкосигана?

Майлз сидел молча. Так-так. Значит, в конечном итоге, Айвен путался у него под ногами в особняке Форкосиганов не только как бы ради бдения у постели смертельно больного. Он бдел еще и на случай побега.

– Я готов был побиться об заклад, что ты удерешь – продолжил Айвен, – если б было с кем поспорить из имеющих достаточный уровень допуска к этой секретной информации. Кроме Галени, конечно, а он не из тех, кто любит заключать пари. Вот почему я с этим тянул, как ни приставали ко мне Грегор и моя мать, чтобы я заставил тебя привести свою голову в порядок. Зачем создавать себе проблемы? Кстати, я рад, что проиграл бы это пари. Итак, когда ты запишешься на прием?

– Скоро.

– Слишком расплывчато, – отклонил этот вариант Айвен. – Я хочу прямой ответ. Что-нибудь вроде «сегодня». Или, быть может, «завтра до обеда».

Айвен не уберется прочь, пока не вытянет из Майлза тот ответ, которым останется доволен. – Э-э… к концу недели, – выдавил Майлз.

– Отлично, – коротко кивнул Айвен. – В конце недели я снова проверю и надеюсь услышать все подробности. Бывай… пока что. – Он отключился.

Майлз сидел, уставясь на пустую видео-пластину. Айвен прав. Он ничего больше не предпринимал по поводу своего лечения с тех пор, как был уволен, его выгнали. Почему же он теперь, освободившись от сковывающей его необходимости хранить тайну от СБ, не посвятил все свое время проблеме припадков, напав на нее и разнеся в клочья? Или, по крайней мере, не захватил этой проблемой каких-нибудь несчастных медиков – как когда-то он захватил дендарийских наемников, чтобы добиться успеха в своих операциях?

«Чтобы выиграть время».

Он знал, что этот ответ правилен, только этим ответом он еще сильнее поставил себя в тупик. «Время на что?»

Оставаясь в устроенном самому себе отпуске по болезни, Майлз честно может избегать встречи лицом к лицу с некоторыми весьма неприятными реалиями. Вроде новости, что его припадки неизлечимы и что надежда умерла на самом деле и навсегда: этот труп криооживлению не подлежит, он может лишь быть похоронен и сгнить.

«Да? Неужели?»

Или… может, он просто так же боится, что его голову можно починить – и тогда он по логике будет вынужден схватить дендарийцев и пуститься наутек? Назад к настоящей жизни, той, что разворачивается далеко-далеко отсюда, в сверкающей галактической ночи, вдали от мелких забот всех этих грязеедов. Назад к геройствованию как образу жизни.

«Но более напуганным».

Не утратил ли он мужества после этой жуткой истории с иглогранатой? В его памяти вспышкой промелькнула отчетливая картинка, как он под странным углом видит собственную грудную клетку, взорвавшуюся тучей алых брызг, и ни с чем не сравнимая боль, и отчаяние, которое нельзя выразить словами. В том, чтобы приходить потом в себя, тоже было мало приятного. Та боль тянулась уже неделями, и от нее не было спасения. Снова натянуть на себя экипировку, чтобы выйти с отрядом наружу и отправиться за Форбергом, было тяжело, тут и вопросов нет, но до припадка он отлично справлялся.

Итак… неужели все это, от начала и до конца, от припадка до подделки рапорта и увольнения, было каким-то хитрым танцем, чтобы избежать необходимости когда-нибудь снова глядеть на гранатомет со стороны дула, но при этом не произносить вслух «Я ухожу»?

Черт, конечно же он боится! Нужно быть долбаным кретином, чтобы не бояться. Любой боялся бы, а он уже бывал мертвым. Он знает, как это плохо. Умирать больно, смерть – это полное ничто, и любой психически здоровый человек будет избегать и того, и другого. А он все же вернулся. Каждый прошлый раз, после маленьких смертей, он тоже возвращался – с переломанными руками, с переломанными ногами, со всеми этими ранами, оставившими у него на теле с головы до пят целую карту тонких белых шрамов. Снова, и снова, и снова. Сколько раз ты должен был умереть, чтобы доказать, что ты не трус; сколько боли тебе было нужно перенести, чтобы пройти этот курс?

Айвен прав. Он всегда находил способ преодолеть стену. Майлз проиграл в уме весь возможный сценарий. Допустим, он сможет привести свою голову в порядок – не важно где, здесь ли, на Комарре или Эскобаре. Предположим, он сбежит, а СБ откажется от идеи убить ренегата-фора, и они придут к некоему молчаливому соглашению игнорировать друг друга отныне и навсегда. И он станет целиком одним лишь Нейсмитом. И что потом?

«Я встречу огонь. Вскарабкаюсь на эту стену.»

И потом что?

«Я сделаю это снова».