Шрифт:
Бабуля, почему у тебя такие большие горящие глаза? – спрашивала я. Она отвечала – это для того, чтобы лучше следить за мной. Но как отвечала? Она ведь не могла говорить. У неё не было губ. Но она передавала мне свои мысли без звука, напрямую. Я так не могла, но она уверяла меня, что когда я вырасту, то научусь.
Сколько себя помню, мы жили вдвоём. В маленьком домике на краю полузаброшенной деревни. Тогда тут почти никого не осталось кроме нас, только пара старух да Эд, который привозил нам продукты раз в месяц. Да и мы были на отшибе и редко их видели.
Своих родителей я не знала. Маленькой сомневалась, а были ли они? Сомневалась и что бабуля мне родная. Хотя это самая близкая душа на всем свете. Может, она выкрала меня у местной семьи, когда я была совсем маленькой? А мне боялась рассказать. Но я всё равно всегда любила её. Чем-то мы даже были похожи – например, у меня тоже длинные руки с вытянутыми тонкими пальцами, кажется, это называется «арахнодактилия». Хотя рост у меня вполне обычный, и даже когда я вырасту, то вряд ли буду упираться плечами в потолок.
Раньше в этой деревне жило много народа. Но после Катастрофы началась война, а за ней пришла нищета, земля была отравлена, и на ней ничего не росло. Тогда молодые и здоровые убежали в город. Потом в деревне не стали строить свои домики дачники – до города слишком далеко. Туристы и отдыхающие приезжали очень редко. Это была настоящая глухомань.
Поэтому я не ходила в школу – до неё далеко ехать. Да и смысла особого не видела, ничему хорошему там ведь сейчас не учат, а диплом продаётся в любом городе. К тому же, это могло привлечь к нам внимание незнакомых людей, а мы этого внимания старались избегать.
Но я не страдала – моя кормилица научила меня читать. А я читаю запоем. Прочитала все книги в доме, несколько мешков книг. Потом перечитывала по второму или третьему разу. Наверное, для своего юного возраста я многого не знала, но точно была начитанной.
Да, лишнее внимание нам не было нужно. Если городские узнают про нас, они не дадут нам спокойно жить. Бабулю вообще могут увезти в город и запереть в бетонный мешок. Она очень боялась оставить меня одну, а я боялась за неё. Поэтому мы сидели ниже травы, тише воды. В городе я так ни разу и не была. Хотя всегда хотелось.
У городских много личных документов и справок. Они постоянно встают в очереди, на учёт, постоянно их переписывают и вставляют в какие-то списки. Мы не утруждали себя этой суетой. Подозреваю, что и документы у нас были не все. Например, бабушка могла бы получать какую-нибудь пенсию по нетрудоспособности, ведь ей было тяжело заниматься хозяйством. Вещи, сделанные для обычных людей ей совершенно неудобны – они для неё как игрушечные. Да для неё и домик этот совсем неудобен, слишком тесный. Но если построить большой дом, то надо нанимать рабочих, нужны деньги, и опять же, это привлечёт внимание. Сюда всё-таки приезжают иногда чужаки, и тогда дом с высокими потолками будет смотреться слишком странно, когда вокруг низенькие лачуги. Лучше маленький и незаметный домик. А хозяйством я давно занималась сама.
Конец ознакомительного фрагмента.