Чтение онлайн

– Нет. У нас же заводик стоял водочный. Его перед самой Первой Карой армяне из Екатеринбурга выкупили. Водку сами не делали, а из привезенного спирта бренди или коньяк какой-то бодяжили. Так нам повезло, что перед самым камнепадом они две цистерны со спиртом привезли и в подземное хранилище слили. До сих пор пьем, а еще и одной не выпили. У нас и бренди это самое на складах есть, да его никто не пьет – говорят, отрава та еще, не знаю уж, что они туда мешали, но бывшие работники предпочитают чистый натурпродукт употреблять. Ну и мы все следом.

– Повезло вам, – улыбнулся Иваныч. – Если бы у нас такое, то я бы без работы остался.

– Будь у нас такое, – сказал Дима, разливая водку, – у нас все уже поспивались.

– Это так кажется, – возразил я. – Когда чего-то нет – хочется, а когда оно вон, иди и возьми, то и интереса нет. Пить-то с радости хочется, а сейчас какая радость? Только и смотри, чтоб не сожрали…

– Ну, вам-то грех жаловаться, – осторожно сказал Иваныч и взял стопку. – Ну, парни, давайте. Чтоб путешествие наше закончилось там, где нам надо, а не где судьба нам приготовила.

Мы выпили и застучали ложками по железным мискам. Гречка была рассыпчатая и пахла растительным маслом, которым Иваныч ее сдобрил. Выпили по второй, и, когда чувство голода уже немного улеглось, а водка растеклась огнем по венам, Иваныч спросил:

– Так что вы там увидели, парни? Я думал, не отойдете уже. Сами бледные, губы синие и трясетесь, как в лихорадке…

– Да ничего там вроде особенного нет, Иваныч, – ответил я, переглянувшись с Димой. – Логово там его. Гнездо он там себе сделал из утеплителя…

– Утеплителя? – округлил глаза Иваныч и полез за куревом.

– Ну да, негорючий какой-то. Мы таким в деревне чердак утепляли. Вул… Не, не помню.

– Ну, а еще что? – Иваныч протянул мне квадратик бумаги и подвинул жестянку с табаком.

– Голов человеческих проломленных куча… И два демопса с собаками заживо на крюках подвешены. Больше ничего нет. Я, по крайней мере, не увидел.

– Господи, а собаки-то ему зачем?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Просто нравится издеваться, наверное.

– И за что нам это наказание? – спросил Иваныч. Этот вопрос задавал хоть один раз каждый человек, оставшийся в живых.

– За грехи наши, – последовал не менее стандартный ответ. Дима набулькал всем еще по стаканчику и кивнул, приглашая взять их в руки. – Давайте за упокой души невинно убиенных… За тех, кто уже умер. И кому еще предстоит умереть.

Мы выпили, не чокаясь. Я закурил, и мы несколько минут сидели молча, глядя, как дым, свиваясь кольцами, утягивается в дверку печи.

– Да, не заслужили бы, не наказал бы нас Господь, – задумчиво протянул Иваныч. – Нужно принять то, что есть, и жить дальше.

– Все так, да только не очень вяжется кое-что, – сказал Дима. От водки у него на щеках выступили горячечные красные пятна.

– Что не вяжется? – удивился Иваныч.

– Да то, что это искупление, – сказал Дима. Он повернулся ко мне: – Дай дернуть, а?

Я протянул ему сигарету, и он несколько раз неглубоко, с опаской, затянулся.

– А что же это? – серьезно спросил Иваныч.

– А я знаю? – равнодушно ответил Дима. – Ну, сам подумай, как можно за грехи, какие бы они ни были, людей сатане отдавать?

– Допустим… Хотя не до конца понимаю, о чем ты говоришь.

– Да чего непонятного? Человек прощен, если за веру страдает, так?

– Думаю, да, – кивнул Иваныч после паузы.

– Не сомневайся, именно так. Я же в церковную школу ходил как раз перед Первой Карой. Креститься хотел, ага. Так вот. Про мучеников слышал? Все, кто за веру пострадал, святыми становятся.

– Так ты же только что сказал, что нет? – развел руками Иваныч.

– Когда?

– Да только что! Ты же говоришь, что кто от демона умер, это не искупление грехов, а неизвестно что!

– Конечно. А ты сам подумай. Как Господь может отдать человека, пусть даже грешника, сатане?

– Так он же за веру умрет!

Дима отрицательно покачал головой:

– Он от демона умрет, это да. Будет считать, что за веру, с этим тоже не поспоришь. Но вот что. Господь хочет спасти нас от козней дьявольских и сам же отдает ему мучеников? Прямо ему в руки? Это что же, он и души жертв ему отдает, что ли?

Иваныч набил наконец свою трубочку и тоже закурил. Он надолго задумался, а потом произнес с сомнением в голосе:

– Не знаю… Я себя всю жизнь атеистом считал, но после того, как в первый раз в сотне метров от адской гончей оказался, поверил. Не могут эти твари быть не чем иным, кроме как слугами сатаны! Они настолько противны нам, что у меня в голове не укладывается…

Мы помолчали, потом Дима поднял голову и посмотрел на меня:

– Серега, а ты что думаешь?

Я выбросил окурок, который уже обжигал мне пальцы, в печку и сел, уперев локти в колени и уставившись на огонь:

– До сегодняшнего дня я был уверен, что это искупление за грехи.

– Ну? – поторопил меня Иваныч. – Чего замолчал? Что ты там сегодня такого увидел, что не знал раньше?

– Собаки рвали демопса, вот что.

– Ну и что? – разочарованно протянул Иваныч. – Вы же говорите, что им там деваться некуда, специально так подвешены…

– Иваныч, – хмыкнул Дима. – А чего ты тогда идешь эту яму смотреть или что мы там идем искать?

– Хм… Сам не знаю. А чего дома сидеть?

– Так страшно же?

– Страшно… Какая разница, где меня адская гончая прищучит? Все равно рано или поздно нарвусь.