Палач и Дева
Шрифт:
Его святейшество не заставил себя ждать, однако явился в сопровождении двух здоровенных монахов. Оставив их за неплотно притворенной дверью, опасливо и подобострастно осведомился:
– Что ты хочешь поведать наместнику создателей на земле, женщина?
Не удостоив священника ответом, Дева вытянула руку, и стена темницы, тронутая рыжими пятнами мха, вдруг задрожала и стала прозрачной. Сквозь нее было видно пашни, далекий лес, источавшее бесконечный покой небо.
У меня перехватило дыхание. Магистр хрипло забормотал молитву.
– Ты веришь в чудеса, монах?
– спросила Дева.
– Чудеса - удел создателей,- не слишком уверенно отвечал святой отец.Уж не возомнила ли ты, что это наваждение...
Ироничный смех удивительной узницы не дал ему договорить. Мягкий голубоватый свет струился из огромного квадрата. Пространство, представшее нашим глазам, словно сжималось; казалось, башня возносится все выше и выше. Люди превращались в подобие муравьев, река становилась синей нитью. И вот уже звезды стали заглядывать в окно, а твердь земная предстала пораженному взору совсем не такой, какой ее изображали на церковных росписях. Она была круглой, как гигантская сплющенная дыня. Напрасно вертел головой его святейшество в поисках согбенных тел создателей, удерживающих на своих плечах Землю. Ее окружала лишь черная, пронизанная острыми лучами звезд пустота.
– Эго ваш мир,- пояснила Дева.- А сейчас я покажу тот, откуда пришла. Он более древний, и люди там - другие.
...Звезды неслись навстречу, бесшумно, с невероятной скоростью. Вскоре у меня заболели глаза от бесчисленных ослепительных линий, в которые превратились светила. Линии сверкали, подобно молниям в ночи, пересекались, образуя меняющееся причудливое кружево. Потом кружево снова распалось на мерцающие точки звезд и мы увидели голубой шар. Он подплывал ближе, вращаясь и заполняя квадрат окна. Глаза мои жадно впитывали неиссякаемый поток чудес: пронизанные солнцем ажурные дворцы, летающие по небу колесницы, радужные струи высоких фонтанов, возле которых играли дети, лицами похожие на ангелов...
– Вот ответ, кто я и откуда,- тихий голос Девы заставил меня очнуться от грез.- Фанатики, убившие моего мужа, уничтожили не все блоки мощного синтезатора, размещенного экспедицией высоко в горах,- продолжала она непонятно.- Я сумела переориентировать их на свои биоизлучатели.- Дева осторожно провела пальцами по одному из браслетов, и сияние потускнело. Стена обрела прежнюю твердость.- Благодаря этому вы кое-что увидели...
Вздох, похожий на стон, заставил меня обернуться. У настежь распахнутой двери застыли телохранители его святейшества. Они походили на изваяния с остекленевшими, навыкате глазами и одинаково раскрытыми ртами.
...Разве мог я предположить, что совершаю благодеяние, опаивая простодушного Эрчи. На следующее утро башка его трещала, но все же Эрчи поднялся как ни в чем не бывало. А вот телохранители его святейшества так и не проснулись. По приказу магистра я удавил их той ночью. Лица монахов и после смерти не утратили выражения восторженного испуга.
И хотя я все еще убивал, не в состоянии противостоять воле жестокого магистра, крамольные сомнения уже пустили во мне корни. Вопросы, на которые искал и не находил ответа, жалили мозг. Шатаясь, как пьяный, бродил я по улицам, не в силах избавиться от видений, волшебный свет которых переполнял душу. Я не знал, чему верить - этим видениям или непреложности законов, на которых с малых лет зиждилось мое представление о сущем.
Мир был расколот в глазах моих, и не хватало сил, чтобы свести воедино разрозненные части. Мне хотелось выть и кататься по земле от сознания своего бессилия. Я жаждал истины.
...Оттолкнув гвардейцев, вступил в Квадратную башню, пробежал по крутым скользким ступеням и замер, услыхав знакомый голос. Священник опередил меня. Из темницы доносился его умоляющий шепот:
– ...Ты станешь королевой. Сановники, ученые мужи, народ, эти бесконечно плодящиеся черви будут почитать за счастье видеть тебя, припасть к твоим ногам. Нет, ты будешь больше, чем королева, ведь тебе покорны неземные силы.
– А куда денется столь горячо любимый тобою король?
– со скрытой насмешкой спросила Дева.
– Что король?!
– скрежетал ненавистно голос его святейшества.- У короля только войны и охота на уме. Да еще женщины,- святой отец хихикнул.Войны, охота и куртизанки - вот три вещи, которые не приедаются нашему монарху.
– И ты не отказался бы вкусить с монаршьего стола,- сказала Дева.Берегись, монах. Самый опасный из ядов- яд неутолимых желании.
– Еще вчера я думал, что знаю противоядие,- отозвался магистр.- Утешал себя тем, что королю доступны плотские наслаждения, а мне даровано сладчайшее бремя - служить недремлющим оком и карающей десницей создателей на земле. Ты отняла у меня создателей. Замени же их. Без них нельзя.
– А что ты требуешь взамен?
– Всего лишь снисхождения, о всемогущая.
– Всего лишь?
– переспросила недоверчиво Дева.
– Если когда-нибудь сочтешь возможным...- нерешительно начал магистр, -...малейшая из твоих тайн могла бы меня осчастливить. То, как растворяют камень или вызывают движущиеся картины...
– Я думала, ты будешь претендовать на большее!
– не без иронии заметила Дева.
– Но в этом - власть,- прошептал его святейшество.- Разве существует что-то больше и дороже власти?!
– Ты ничего не получишь, монах!
– ответ Девы прозвучал четко, как пощечина.
– Почему?
– вскричал магистр.
– Потому что величайшая подлость помогать чудовищу,- отвечала Дева. И еще потому, что завтра меня сожгут на костре.
Вступив в темницу, я увидел, как его святейшество пал на колени перед Девой. Он ползал по плитам, униженно моля ее не лишать себя жизни. Святой отец покрывал поцелуями подол ее рубахи, словно к алтарю протягивал руки к Деве.
– Смирись... королева... богиня...- бормотал он.- Разве можно обойтись без богов, без веры? И тогда Дева сказала:
– Нет бога выше человека. И нет сильнее веры, чем вера в человека. Только она спасет мир.
Его святейшество вскинул голову, заметил меня и отшатнулся, как от привидения.
...Священник торопливо прошуршал подошвами по ступеням. Кажется, он поскользнулся и упал где-то внизу. Я не глядел ему вслед. Его святейшества верховного магистра для меня отныне не существовало.
– Как можно верить в человека,- спросил я,- если он жесток, невежествен, глуп?
– Человек такой, каким хотят его видеть,- возразила Дева.- До сих пор ты глядел на людей глазами святого отца, глазами палача. Попытайся прозреть.