Чтение онлайн

Он провел ее по скрипящим деревянным половицам к окну бара с налепленными на него афишами древних групп. «Старые детки». «Сочащиеся ненавистью». «Взломщики». Люс предпочла бы рассматривать любую из них, только не собственное отражение.

— Видишь?

Девочке не удалось разглядеть черты своего лица в заляпанном грязью стекле, но золотая подвеска сверкала на ее коже. Она сжала украшение в ладони. Оно выглядело таким красивым. И таким необычным — крошечная извивающаяся змея ручной работы. Подобные вещицы не встретишь на вытянувшихся вдоль тротуара пляжных рынках, где местные по завышенным ценам торгуют всякой ерундой для туристов, сувенирами штата Джорджия, изготовленными на Филиппинах.

В окне отражалось небо густого леденцово-оранжевого цвета, прорезанное тонкими штрихами лиловых облаков.

— Насчет вчерашнего вечера… — начал было Кэм.

В отражении она смутно различала, как шевелятся его розовые губы.

— Я тоже хотела поговорить с тобой о вчерашнем вечере, — заметила Люс, вставая с ним рядом.

Она видела самые кончики лучей татуировки-солнца у основания его шеи.

— Пойдем внутрь, — предложил он, подталкивая ее к криво висящей двери. — Там мы сможем побеседовать.

Изнутри бар оказался обшит деревянными панелями, и освещало его лишь несколько тускло-оранжевых ламп. Оленьи рога всевозможных размеров и форм были развешаны по стенам, а над стойкой расположилось чучело гепарда, выглядящее так, словно он в любое мгновение готов прыгнуть. Выцветший групповой портрет с подписью «Офицеры Лосиного клуба округа Пуласки 1964–1965» служил единственным помимо них украшением стены: сотня лиц, сдержанно улыбающихся над светлыми галстуками-бабочками. Музыкальный автомат играл Зигги Стардаста [13] , и пожилой бритоголовый мужчина в кожаных штанах, напевая себе под нос, танцевал в одиночестве посреди невысокой сцены. Не считая вошедших ребят, кроме него, в баре никого не было.

Кэм указал на пару стульев. Потертая зеленая кожа сидений полопалась, выпуская наружу бежевую пену, похожую на огромные зерна попкорна. Около места, занятого мальчиком, уже стоял полупустой запотевший стакан с разбавленным льдом светло-коричневым напитком.

— Что это? — спросила Люс.

— Местный самогон, — пояснил Кэм, отхлебнув. — Не советую с него начинать. Я тут весь день, — добавил он, когда она поморщилась.

— Очаровательно, — заметила Люс, теребя золотую подвеску. — Сколько тебе, семнадцать? И ты целый день напролет сидишь один в баре?

Он не выглядел пьяным, но ей не нравилась сама мысль, что она явилась сюда, намеренная окончательно с ним порвать, лишь для того, чтобы застать его налегающим на спиртное. Еще девочка задумалась о том, как ей вернуться обратно в школу. Она даже не знала, где находится.

Кэм приложил ладонь к груди.

— Ох. Вся прелесть отстранения от занятий, Люс, состоит в том, что никто не хватится тебя на уроках. Думаю, я заслужил немного времени на то, чтобы оправиться.

Он склонил голову набок.

— Что на самом деле тебя беспокоит? Это место? Или драка прошлым вечером? Или то, что нас никто не обслуживает?

На последних словах он повысил голос почти до крика. Высоченный широкоплечий бармен появился из кухонной двери в глубине бара. У него были длинные, подстриженные каскадом волосы и татуировки в виде косичек, оплетающих руки. Казалось, он весь состоял из мышц и весил, наверное, сотни три фунтов. Кэм обернулся к девочке и улыбнулся.

— Что будешь пить?

— Все равно, — ответила Люс. — У меня нет предпочтений.

— На моей вечеринке ты пила шампанское, — вспомнил мальчик. — Видишь, какой я внимательный?

Он легонько подтолкнул ее плечом.

— Лучшее шампанское, какое тут найдется, — потребовал он у бармена.

Тот запрокинул голову и едко расхохотался. Не спросив у девочки документы и даже не посмотрев на нее достаточно долго, чтобы угадать возраст, он нагнулся к низенькому холодильнику со стеклянной дверцей и шумно порылся внутри. После долгих поисков он вынырнул с маленькой бутылочкой «Фрейшенета» [14] , основание которой поросло чем-то оранжевым.

— Я не несу за это никакой ответственности, — сообщил он, протягивая им находку.

Кэм выкрутил пробку и приподнял брови, глядя на Люс. Затем торжественно наполнил ее бокал.

— Я хотел извиниться, — начал он. — Знаю, я вел себя назойливо. И то происшествие с Дэниелом вчера вечером — теперь мне неловко.

Он дождался кивка Люс, прежде чем продолжить.

— Вместо того чтобы злиться, мне следовало просто прислушаться к тебе. Это ведь ты меня заботишь, а не он.

Люс смотрела, как у нее в бокале всплывают пузырьки. Ей следовало бы сказать, что ее-то как раз заботит Дэниел. Она должна объясниться с Кэмом. Если он сожалеет о том, что не послушал ее прошлым вечером, возможно, теперь он окажется внимательнее. Она приподняла бокал, чтобы отпить глоток перед тем, как начать.

— Ох, погоди.

Кэм накрыл ее руку ладонью.

— Ты же не можешь пить, пока мы не провозгласили тост.

Он поднял свой стакан и заглянул ей в глаза.

— И каким он будет? На твой выбор.

Хлопнула дверь, и в бар вошли двое, курившие на крыльце. Тот, что повыше, с жирными черными волосами, курносым носом и очень грязными ногтями, посмотрел на Люс и направился к ребятам.

— Что празднуем? — ухмыльнулся он, дотронувшись до ее поднятого бокала своей стопкой.

Он придвинулся ближе, так, что она ощутила прикосновение его бедра.

— Крошкин первый выход в свет? А когда у нас комендантский час?

— Мы празднуем то, что ты прямо сейчас уберешь отсюда свою задницу, — сообщил Кэм так любезно, как будто объявил, что у Люс день рождения.

Его зеленые глаза сверлили мужчину, обнажившего в ухмылке маленькие острые зубы.

— Отсюда? Только если захвачу ее с собой.

Он потянулся к руке Люс. После вчерашней драки девочка полагала, что Кэму не понадобится лишний повод, чтобы выйти из себя, особенно если он действительно пил тут весь день. Но мальчик остался удивительно спокойным.