Чтение онлайн

— Мы понимаем. Вас, наверное, стоит отвести на территорию базы чтобы предоставить медицинскую помощь. Вы ранены, — похожее, задание у этой группы не такое важное, что они могут позволить вернуться назад.

— У вас есть связь с базой? Мне нужно поговорить с вашим лидером, — девушка посмотрела на женщину, которая несёт у себя за спиной портативную радиостанцию, размером с ноутбук.

— Да, сейчас, — ответила она, снимая рюкзак с остальным. После минуты приготовления, радиостанция была развёрнута и настроена на связь. Ада взяла наушники.

— Говорит Ада из касты Верных. Я избранница бога Азариса. Код подтверждения отослала.

— Да-да-да, всё верно. Говорит полковник Рейн, что вам необходимо?

— В нескольких киломтерах от вашей базы разбился корвет. Нужно отправить туда спасательный отряд.

— Прошу прощения, — удивился командующий, — но вы уверены? После такого не выживают.

— Я выжила, — твёрдо сказала девушка. — Там осталась раненная избранница, которая не может идти. Её нужно спасти.

— Ладно, — вздохнул полковник, — я отправлю группу к месту крушения. К сожалению, авиацию мы не можем подключить ввиду того, что противник завоевал полное господство в воздухе.

— И быстрее, — напоследок сказала Ада, после чего сеанс связи прекратился и она сняла наушники, положив их на устройство связи. После этого посмотрела на свою раненую руку. Бинт весь в крови и кусочках высохших листьев. Его нужно поменять, а то так очень легко подцепить какое-то заражение. Хотя, если учитывая что эта рука уже побывала на вспаханной земле, то шансы на то, что всё хорошо, ничтожно малы. Девушка прислонилась к каткам разбитой БМП, оперев голову на корпус самой машины. Тёплая ещё. Далее иерихонка развязала узел на бинте и начала его медленно снимать. Больно.

Когда повязка оказалась снята, все увидели что порез на руке довольно таки ужасный. Он глубокий и, судя по всему, перерезало связки на указательном и среднем пальцах. Видно куски мяса, не прикрытые корочкой из засохшей крови. Главное что хоть всё на месте. Это, конечно, восстанавливается благодаря хорошей медицине, но в полевых условиях подобное не исправить. Кровь понемногу вытекает из раны, капая на уже серые от грязи штаны. Ада попыталась подвигать пальцами, но это получалось очень больно и только при помощи псионики, которая подавляла большую часть неприятных ощущений. Тем не менее, девушка тихо замычала, пока пыталась это сделать. Все же смотрели и не знали, что сказать.

— Пожалуйста, дайте кто-то свою аптечку? Я возьму совсем немного, — избранница посмотрела на солдатов, которые молча наблюдают за всем.

— Да-да, сейчас, — ближайший боец спохватился и сорвал с пояса за спиной небольшую медсумку.

— Спасибо, — Ада взяла этот "подарок" и положила у ноги, открыв и достав какой-то маленький баллончик.

Глубоко вдохнула и, закрыв глаза, нажала на него сверху, после чего начала обрабатывать рану аэрозольным антисептиком. При этом она не жалела медпрепарата, возможно, потому что от боли и вторая рука сжалась, не в силах прекратить это. Больно. Очень больно. Девушка чуть ли не плачет от страданий, пока рука покрылась уже мелкой пеной от взаимодействия антисептика с кровью, инфекциями и прочем. Но вот наконец-то хватило сил отпустить балончик и тот просто упал на землю, а избранница схватилась за раненную руку у запястья, прижав её к себе, но при этом стараясь не касаться ладонью грязной одежды. Руки трясутся. Обе.

Далее Ада тяжело выдохнула, встряхнув головой чтобы слёзы растеклись, но это сделало их лишь более заметными, ведь они оставили след на запачканном лице. Следующий шаг — она достала из сумки какую-то стеклянную колбочку, один конец которой круглый, а второй плоский и на нём какая-то пластиковая крышка. Естественно, девушка сняла эту защиту, за которой пряталась уже металлическая "пробка" с маленькой иглой. Не долго думая, избранника ударила этим по ладони и слегка содрогнулась от укола. Прозрачная жидкость медленно вытекла сквозь иглу в раненную руку, после чего улетела прочь, разбившись об корпус какого-то танка.

Здесь нет нормального средства для остановки кровотечения: только турникет. Пришлось надеть его чуть выше запястья, после чего затянуть чтобы кровь перестала поступать по повреждённым сосудам, но при этом её обращение не прекратилось полностью, что может привести к некрозу при длительном ношении. Но потом всё равно нужно будет ослабить хват. Как же всё болит, особенно рана. Далее нужно перевязать всю ладонь. Достала бинт и сорвала зубами из него защитную упаковку. Слегка отмотала с рулона и задумалась, как при помощи одной руки нормально это наложить, а не как прошлый раз.

— Можно помочь? — заговорил лидер отряда.

— Да, давай, — Ада вздохнула, потерев глаза обратной стороной запястья целой руки, после чего протянула мужчине бинт.

— Простите, но сейчас будет больно.

— Давай уже, — решительно сказала избранница, после чего закрыла глаза и сжала зубы.

Солдат плотно прижал бинт к руке и начал наматывать его, перематывая вообще всю руку от кончиков пальцев до самого запястья. Когда всё это прекратилось, девушка снова открыла глаза и увидела плод работы бойца. Всё. Пока что на этом закончено. В лазарете уж должно быть обезболивающее.

— С-спасибо, — прошипела Ада, поджав колени к груди и обняв их. Уже как-то всё равно, кто она и как себя показывает пред другими. Нет сил для притворства. Девушка положила голову на колени и по щеке потекли слёзы. Нет, не от боли. Она сильно волнуется за Киру, которая осталась позади.

— Вы как? — осторожно спросил лидер отряда, но ответа не дождался. Девушка не в настроении говорить. Ей хочется забыть обо всём и оказаться наедине с собой. — Ладно, ребята, останавливаемся. Рей, ты настороже первая, а далее буду я.

Солдаты присели в стороне от избранницы, оперевшись на ещё горящий танк. Женщина же стоит и ходит по сторонам, осматриваясь. В это же время внутри Ады все мысли словно рой насекомых. Просто невозможно собрать всё это в кучу. И при этом всём очень грустно. Кира там сидит в одиночестве, если вообще жива. Когда придёт спасение к ней? Не будет ли поздно? Вернуться за ней с этими солдатами? Нет, не получится. Избранница уже сама не сможет никуда уйти, не говоря уже о том, что она вообще не знает, как идти обратно: ориентиров посреди ночи не заметила, а лес даже днём где не посмотри — всё одинаково, а если ночью, так вообще нечего говорить.