Чтение онлайн

Я запишу все новые истины. Глаза и руки свидетеля здесь, в тайном святилище создаваемого нового государства. Имя Сагандера станут почитать в веках».

— К тому же, — продолжала Синтара, — вы относитесь к девушке с неподобающей увлеченностью.

— Низкая клевета!

Верховная жрица пожала плечами. — Вряд ли это важно. Тат Лорат свободно дарила дочь и мало интересовалась еженощными ее ужасами. Если уроки Шелтаты включали в себя сосание вашего члена, какое мне дело?

Кулаки Сагандера сжались, но руки не оторвались от коленей. — Я пытался спасти ее, — прошептал он.

Синтара улыбнулась сверху вниз. — Много путей ведет к спасению. Или она не… поддалась убеждениям?

— Вы издеваетесь.

— Я предлагаю вам любое дитя храма, историк.

Он сверкал глазами: — Верховная Жрица, я наставник. Это благородная профессия, кою я никогда — ни разу! — не осквернял указанным вами образом. Да, я нахожу ваше предложение предосудительным.

Она чуть задержала на нем взгляд. — Отлично. Чем меньше ваших слабостей они отыщут, тем лучше.

«Отыщут для себя или для тебя?» — Армия выходит, — сказал он, беспокоясь под пристальным взором. — Однако Хунн Раал прячется в шатре, отказываясь впускать гонцов.

— У Смертного Меча нет времени на обыденные заботы, — ответила Синтара, обходя алтарь по пути к так называемому трону. Факелы пылали, канделябры были поставлены на каждом столе, в каждой нише. Сюда не допускается ни одна тень, отсюда изгнан даже намек на темноту. Трон должны покрыть золотом и, похоже, он будет единственной золотой вещью, оставленной в храме.

— Удивлен, что вы решили идти с нами, — сказал Сагандер.

— Верховные Жрицы должны встретиться. Нам обеим нужно присутствовать на священном браке.

— Оставив храм почти пустым.

Она помедлила, опираясь на спинку трона. — Риска нет, Сагандер. Что вас так тревожит?

Он потянулся к отсутствующей ноге, но вовремя одернул себя. — Мне нужна будет повозка и слуги.

— Не сомневаюсь.

— Думаете, битве быть?

— Смотрите на пролитую кровь как на жертву. Нет, как на источник власти. Беспокоитесь, историк? Я думала, вы будете рады.

— Война меня никогда не радовала, Верховная Жрица. Это излишество, это признание неудачи. Это, увы, триумф тупоумия. — Он смотрел на нее. — Но вы намекаете, будто вера Лиосан кровожадна.

— Да, в ней есть нечто дикое, — признала жрица. — Но на поле брани будут умирать мужчины и женщины. Должны ли мы растратить кровь понапрасну? Должны ли мы счесть ее бесполезной?

Сагандер указал рукой: — У вас есть алтарь. Недостаточно?

— Разве каждое поле брани не освящено? Разве там не приносятся бесчисленные жертвы?

— Боги войны подобны варварам, Верховная Жрица. Не подобает нам торговаться с ними.

— Но они соберутся.

— Так изгоним их! Проклянем!

Синтара засмеялась. — Вы действительно стары, историк. Есть неизбежные вещи. Но я, как и вы, верю, что война будет короткой. Один день, одна битва. К тому же, — добавила она, — лорд Драконус станет одной из жертв. Особенной жертвой среди прочих.

— Склонен думать, Мать Тьма не согласится его отдать. — Сагандер пошевелился на ступени, прижимаясь спиной к холодному камню. — Тем более на казнь.

Синтара вяло моргнула. — Это мы предвидели.

Он щурился. «Проклятое свечение!» — О чем вы?

— Драконус не покинет поля. Хотя нет, покинет — на похоронных дрогах.

— Вот бы он пал от моей руки! — резко выдохнул Сагандер, снова сжав крепкие кулаки.

Синтара улыбнулась. — Добро пожаловать, историк. Неситесь в пекло битвы и встретьте его клинком. Одна ваша злость способна пронизать прочнейшие доспехи. Горящий праведным рвением меч не может не ударить мощно и точно! Ну разве не будет он сражать всех, вставших на вашем пути?

Он отвел глаза. — Я веду войну словами.

— Но, похоже, всегда успеваете лишь к концу битвы, историк. Ваш ум недостаточно проворен для отражения атак. Даже шлюшка Ренарр способна вас обезоружить одним только блеском рассуждений.

Он задрожал и скривился, не отводя взора от плит пола. — Ее хитрость мелочна, рождена в сообществе яростной злобы.

— То есть в школе.

— Именно, — вскрикнул он, разобиженный насмешками Синтары. «Глумится. Отчего становится уродливой, несмотря на ауру света, несмотря на природную красу лица, на лоск вечной юности, дар адской магии». Вера, делающая слепыми к природным порокам, превращает совершенство в заблуждение, отрицает тщательность исследований. Презирает сложности, обещая все упростить. Он подозревал, что такая вера станет весьма популярной.

— Я позволю вам плюнуть на труп, — обещала Синтара. — Если это вас порадует.

— К такой процессии я охотно присоединюсь.

* * *

День близился к концу, из крепости доносился заунывный вой — жрица знаменовали умирание Света ритуальной печалью. Капитан Инфайен Менанд считала этот обычай правильным, пусть голоса звучат натянуто и фальшиво. Впрочем, потуги размышлять над бесконечной сложностью религии быстро ее оставили: вдалеке Хунн Раал, Смертный Меч, одиноко спускался по холму в Нерет Сорр.

Рядом с капитаном была Тат Лорат, за спиной солдаты сновали в сумраке, готовясь к походу. Ветер северных равнин принес жгучий холод; похоже, он сопроводит их к самым вратам Харкенаса.

— Почва промерзла, — сказала она. — Прочна под ногой, лишь бы тепло не превратило ее в грязь.

— Сияние белизны угасает, — бросила Тат, — с каждым приходящим на ум сомнением. Я жажду получить собственную магию, чтобы хранить иллюзию верности.

— Как все мы, — в тон отозвалась Инфайен. — Не люблю веру, умеющую читать в умах.