Чтение онлайн

Да разве все эти тонкости имеют хоть какое-то значение?

Он подошел к командному шатру. Один из охранников, старый солдат, увидел его и ощерился, но промолчал, не мешая войти.

— Лейтенант Варез! Присоединяйтесь к нашей утренней трапезе, просим!

Это говорил капитан Празек. Варез застыл, сделав шаг внутрь, потому что капитаны сидели за столом с Ренс. Женщина была напряжена, тарелка перед ней не тронута. В красной руке кружка с теплым вином, прижатая к животу — пар поднимался в лицо, словно дымовая завеса. Она посмотрела на Вареза без выражения.

Датенар склонился, подтаскивая еще один стул. Варез остался стоять. — Извините, сиры, но ваша гостья из моих подчиненных. Я счел себя обязанным присутствовать, если вопрос зашел о дисциплине.

— Достойное намерение, лейтенант, — отозвался Датенар, а жующий Празек пробурчал согласие. — Ну же, садитесь. Мы надеемся, зная добродетели имитации и давление конформизма, что зрелище приема пищи родит в гостье известное влечение и ослабит напряжение.

— Похоже, она умнее, нежели мы ожидали, — заметил Празек, превративший жевание в представление. — Здешняя колбаса — живая насмешка над нашими претензиями. Но, — добавил он, натыкая вилкой очередной кусок, — уверен, что, оказавшись в яме моего живота, она останется молчаливой и ненавязчивой до нового появления на свет.

— Едва ли этот образ улучшит нам аппетит, — упрекнул Датенар. — Или ты лучше нас знаешь, из чего готовят повара?

Предназначенный Варезу стул отличался от обычной походной мебели, у него были даже резные подлокотники. — Может, — начал он, садясь на оказавшееся неудобным сидение, — пора обсудить причину вызова сержанта Ренс.

Празек помахал пронзенной колбасой. — Уверяю вас, лейтенант, что повод, при всех его неизбежных сложностях, требует сытого желудка. В конце концов, мы должны отыскать способ превратить преступление в праведный поход…

— Месть в добродетель…

— Одержимость в обряд. — Празек хмуро взглянул на мясо и сунул в рот. Принялся жевать.

Варез перевел взгляд на второго офицера. — Не понимаю.

Ренс откашлялась и сказала: — Дело об убийствах сир. Расследование, к которому вы вроде бы утратили интерес. Вот почему я приходила ночью — давая шанс действовать до капитанов. — Она хмурилась. — Была уверена, что вы нашли убийцу, но по каким-то соображениям не хотите закончить дело.

Варез всмотрелся в нее. — Я сдался, потому что это бессмысленно.

Она отвела глаза.

«Побери меня Бездна, какой глупец!» — Как ты перетаскивала тела, Ренс? А как насчет страха при виде крови?

— Ничего не могу сказать, сир, потому что не помню. Я просто просыпалась в палатке, на руках кровь. Находила меч обнаженным, но тщательно вытертым. — Она замешкалась. — Оттирала как могла. Похоже, та привычка меня и выдала.

Варез покачал головой: — Мы перепутали одержимости, решили, что дело в преступлении очень давнем.

— Началось давно, сир, но и тогда это была только необходимость. Не люблю вида крови. Ненавижу ощущать ее на себе. — Выпрямившись на стуле, она опустила кружку. — Было бы лучше, сир, если бы меня арестовали вы.

Варез вздохнул: — Ты оставила мне мало выбора. А капитаны теперь отлично разглядели и степень моей некомпетентности.

— Я не одна, — сказала Ренс. — В теле, что вы видите, я не единственная жилица. Там кто-то еще… но мы никогда не встречались. Она ходит, когда я сплю, и свободно убивает… известно кого. Дитя моей утробы, мужчины, убивавшие женщин — для нее лишь списки. Категории. Ублажившись одним, она переходит к следующему. К новому списку. Меня нужно убить, сир.

Его тошнило от ужаса, голову сдавило разочарование — если тут можно употребить это слово. Варез покачал головой, словно мог стереть всё утро. Поглядел на Празека. — Теперь понимаю, сир, почему вы обошли меня в этом деле.

Празек поднял брови. — Неужели?

— Я… Ренс мне нравится.

— То есть женщина, которую вы знаете, — поправил Датенар.

— Ну да. О другой я знаю, что она оставляет за собой трупы, но и сейчас тут полно бессмысленных деталей.

— Вторая, — сказал Празек, — волшебница.

— Простите?

— Носительница колдовства, природный адепт. И притом она весьма жестка. Убирает за собой беспорядок. Но работа ножом… да, это слишком обыденно, готовы сказать вы?

— Она существует, — заговорила Ренс, — в мире без сожалений. Вот, господа, подходящий повод для казни. Но боюсь, она станет защищаться, и если она, по словам капитана, волшебница… нужно действовать сейчас же, пока она спит.

Датенар хмыкнул. — В вас две души, сержант, но среди них наказания просит та, что невиновна.

— Но у нас есть лишь одно тело, сир. Убейте меня и вторая умрет.

— Смерть двух за преступление одной? Весы слишком уж перекошены.

Ренс взволнованно вздохнула, но взгляд по-прежнему был нервным. — Тогда чего же вам нужно?

— Волшебница, — заявил Датенар, — кажется нам полезной.

— Что?!

— Если пробудить ее при сожительнице, ведь та, похоже, совестью не обижена…

— Нет. — Она подалась вперед. — Нет. Знать, что я сделала — уже дурно, но вспомнить… Нет.

Варез мгновенно понял ее. Разве не сладостно было бы забыть раскроенный котелок Ганза? Вес лопаты в руках, отдачу деревянной рукоятки, треск ломающейся шеи? «Взял лопату в руки. Промельк. Стою над телом. Всего лишь перешагнул момент и рад видеть последствия.

Ренс, женщина в тебе взяла ребенка и утопила. Ты ничего не помнишь. Волшебница не лишена милосердия, совести, она отчаянно защищала близняшку. Почти слышу ее: «Не для тебя, любимая. Я защищу тебя как смогу. Усни, милая сестра, без снов». — Сиры, она права, — сказал Варез вслух. Если у вас родился план уравнять двух в Ренс, прошу, не надо.

— Лейтенант, — ответил Датенар, не сводя взгляда с Ренс, — вы видите лишь одну сторону — Ренс, сидящую пред нами. Она тоже знает лишь свой мир. Но как насчет той, что таится внутри? Той, осужденной на тьму и ужас?

Празек постучал ножом по оловянной тарелке. — Пока они продолжают избегать одна другую, проходя мимо истины, остается нерешенный вопрос. От него зависит участь Ренс. — Он повел ножом в воздухе. — Возможно, мы вынуждены будем отказаться от плана из жалости к ней.

— Если бы не этот вопрос, — добавил Датенар. — Они должны повстречаться. Лишь в тот миг возможно прощение. Одна простит другую и наоборот.