Чтение онлайн

Сагандер чуть помедлил и резко кивнул. — Да, конечно. Надеюсь, меня одобрят.

— Ну, это было бы лучше для всех. Вставай, Шелтата.

Сагандер коснулся девичьего плеча рукой. — Иди. Это действительно к лучшему.

Шелтата Лор молча встала. По жесту Инфайен покинула палатку. Инфайен помедлила на пороге, оглянувшись на Сагандера. — Возможно, — сказала она — вы не числитесь среди тех, что испортили ее. Я мало что видела. Но тем не менее настаиваю, чтобы ваши уроки проходили не в приватной обстановке.

— Вы усомнились в моей чести?!

— Слишком часто так восклицают лишенные всякой чести…

— Сказала женщина, резавшая детей в лесу!

Она надолго замолчала, уставившись на него; на миг Сагандеру подумалось — именно эти глаза видели дети и старики перед смертью, а затем сверкал меч. Он смотрел на капитана, объятый внезапным ужасом.

— Во имя долга, — произнесла Инфайен Менанд, — иногда приходится отбрасывать честь. Не вы ли учили того ублюдка?

— Долг привел к поруганию моей чести, — дрожащим голосом ответил Сагандер. И потряс головой. — Я никогда не злоупотреблял ее доверием. Спросите ее, капитан. Я хотел спасти ее от матери.

— Вам не удалось бы.

— Возможно.

— Даже храм не сумеет, — заметила Инфайен.

— Вы считаете, всё бесполезно?

— Не деньги в ладони делают шлюхой, наставник. Порок таится в духе. Тело как источник благ и выгод. Шелтата и мать одних взглядов, их не отличить от Ренарр. Если вы верите в спасение, почему сразу же протестуете против возвышения нас, солдат?

— Ваши доводы, капитан, противоречат желаниям Хунна Раала и самого Урусандера. — Сагандер подался вперед. — Мудро ли это?

— Во имя долга иногда необходимо отринуть честь, — повторилась она.

И через миг исчезла, опустив полог. Накопленное жаровней тепло почти исчезло, Сагандер задрожал и потянулся за мехами. Удобнее расположился на койке. Призрак стенал, жалуясь на боли. Солдаты, начал он понимать, не все одинаковы. Мундиры обманывают видимостью единообразия, но время тянется — о эта нескончаемая зима — и свойственные военному сословию слабости начинают проявляться.

«Вложите мечи в руки всем, и они мигом обретут мнения, и мнения, пусть глупые и невежественные, станут амбициями, пока каждый не начнет пускать кровь всем окружающим. Не может быть согласия среди тупых и алчных. Измена ждет налегке, все завоеванное будет изрублено в клочья, снова появится неравенство и резня повторится.

Создавая армию, вы отравляете государство. Я оказался в отличном месте, чтобы это видеть, и сделаю это главным тезисом новой великой книги. Общественные классы суть создания природы, их определяют естественные законы. Гражданская война — лишь следствие гордыни.

Лишь в храмах найдем мы спасение. Синтару надо заставить это понять. Равновесие вер, ею лелеемое, должно стать образцом для классов Куральд Галайна. Немногие правят, многие подчиняются.

Урусандер бесполезен. Но, может быть, он послужит декоративной фигурой. Нет, истинными правителями королевства станем мы, наделенные умом и талантом. Пусть бог с богиней уплывают в свои личные миры. Один шаг от трона — вот где работают реальные силы власти, и вот где вы найдете меня.

Нужно написать Райзу Херату. Пришла пора предварительных действий. Он, разумеется, поймет необходимость наших ролей. Но я должен обращаться к нему как равный, чтобы он наверняка понял суть наших отношений. Одаренные мудростью, мы составим заговор ради спасения Куральд Галайна.

Конец солдатам. Возвышение ученых. Предвижу близкое возрождение».

Деревенская женщина, что подпитывала жаровню, вошла, пряча глаза. В руках была корзина кизяков.

Он смотрел, как она встает на колени и кидает топливо в очаг. Весьма невеликое умение, требующее малых мер смелости, дисциплины, ничтожных искр разума. Как хорошо, что ей дадена задача, отвечающая характеру. «Вот дар цивилизации. Находить работу под стать умениям всякого и каждого гражданина. Важно показывать существование границ, это служит благу всех. А если нужно, действовать железным кулаком.

Знать права во всем. Дом-клинки, чтобы наводить порядок в имениях. Городская стража. Армия? Разогнать, положить конец гнезду непокорных. Иначе паразиты размножатся».

— Когда закончишь, — каркнул Сагандер, — послужишь мне. Ночь холодна и я хочу тепла.

— Да, сир, — сказала женщина, отряхивая руки.

Синтара была щедра, а щедрость среди могущественных — поистине великая добродетель.

* * *

— Хочет собрать всех шлюх в одной комнате, — усмехнулась Ренарр, — и назвать ее храмом дурной славы. Вот увидишь.

Шелтата Лор стояла перед ней, все еще в тяжелом плаще. Казалось, новая обстановка ее не тревожит и не смущает.

— Итак, тебя послала Синтара?

Пожимая плечами, Шелтата ответила: — Хунн Раал придумал. Инфайен доставила меня. Синтара думала присоединиться к ним, но в конце концов отказала мне в гостеприимстве храма, заметив, что плоть моя порядком потрепана. — Она оглянулась. — Ты пользуешься второй комнатой? У меня скромные притязания. Полагаю, одежду пришлют позже. И надеюсь, что питание тут лучше, хотя компания явно скучнее.

Ренарр по-прежнему улыбалась. — Прежде всего тебе нужно совершенствовать наглость, Шелтата. Если желаешь язвить словами, будь наблюдательнее и выбирай подходящие цели. Меня не ранишь.

Шелтата пожала плечами и стащила плащ, уронив на пол. — Солдаты говорили о тебе. Ждали встречи… до недавних пор. Солдат, убивший себя в твоем шатре, порядком испортил тебе репутацию.

— Я хотела самого лучшего, — отозвалась Ренарр, все еще изучавшая из кресла дочь Тат Лорат.

Брови Шелтаты поднялись, она засмеялась. — Это… я очень даже понимаю тебя.