Падение рая
Шрифт:
– Давай.
Солдат подошел к огнемету, поизучал его несколько минут, покрутив различные вентили. От одного такого поворота полыхнуло пламя, от которого все отскочили, после чего рядовой встал и поднял огнемет.
– Кажется, все ясно, вот это…
– Если ясно, то режь. А то эти бородатые перегруппируются и снова полезут.
– Хорошо.
Серый, как еще звали солдата, поменял насадку и, доведя язычок пламени до нужного состояния, поднес горелку к поверхности двери, и началась долгая работа по вырезанию круга.
Работа подходила к концу. Круг получился не ахти какой ровный, но главное сделано, и через минуту он уже должен был вывалиться.
Вдруг произошел сильный удар, и Серого смяло вылетевшим этим самым практически вырезанным кругом. Никто ничего не понял, но и на взрыв это не походило. Создалось такое впечатление, будто кто-то просто долбанул с той стороны огромным молотом.
В следующую секунду двери, на взламывание которых потратили столько сил и времени, открылись, разойдясь в стороны.
«Двенадцатый»… – заторможенно подумал Камышов, глядя на стоявшего в проеме робота-пехотинца. – Он как здесь оказался?»
Впрочем, додумать до конца не удалось. «ХК-12С» открыл стрельбу из своей страшной пушки, и троих солдат буквально припечатало к стенке, с такого близкого расстояния разорвав их броню, как бумагу. Остальные, проявляя чудеса ловкости, кинулись врассыпную.
Вслед за трофейным роботом появились обычные люди и стали помогать своему железному товарищу. Завязалась перестрелка. С помощью гранат людей удалось оттеснить назад, а вот «двенадцатый» пошел «охотиться».
Пули «аддеров» барабанили по нему, оставляя только вмятины. Оуткасты стали наседать.
Роман бросил две гранаты. Одну, чтобы снова оттеснить бородатых, другую – в робота. Но последняя граната, ударившись об его ногу, отскочила и взорвалась уже в стороне, не причинив «двенадцатому» большого вреда. Разве что он прихрамывать начал.
– Не двигайся, иначе мозги вышибу, – прозвучало за спиной лейтенанта Камышова, и он предпочел поднять руки.
– Хорошо. Только робота остановите.
– Остановим…
Оказалось, что схватили не только лейтенанта. Всех пленных привели на капитанский мостик пред ясны очи эмира Аль Хусейна, восседавшего в командирском кресле, на некотором возвышении относительно всех остальных.
«Шестеро», – уныло посчитал оставшихся в живых солдат лейтенант Камышов, включив в это число и самого себя.
Противник действительно перегруппировался и зашел в тыл в самый неподходящий момент, когда все были заняты роботом и не заметили подошедших сзади матросов. Чем многие поплатились жизнью. Остальных взяли в плен.
– Доигрались, суки, – довольно произнес эмир Аль Хусейн, поглядывая на неверных, позади которых стоял стальной «янычар». Позади них стояла личная охрана эмира, числом десять человек – все, что осталось от полусотни.
– Что делать будешь? – спросил Роман, отметив, что их даже не связали.
«Да и зачем нас связывать? Одно движение мизинца, и нас расстреляют, как куропаток, двинуться не успеем», – тут же ответил себе на свой вопрос Роман.
Они стояли на коленях, и, словно издеваясь, перед солдатами в трех метрах от них сложили всю их амуницию: оружие, бронежилеты, пару гранат. Но ни до чего нельзя было дотянуться. Охрана смотрела зорко.
– С ними – знаю. А вот с тобой еще не придумал, – честно ответил Аль Хусейн. – Еще не придумал я такую смерть, которой хоть как-то можно было бы компенсировать мои страдания! Ты должен умирать медленно и максимально мучительно. Ты будешь умолять о пощаде, ноги мне целовать, чтобы я тебя прикончил быстро…
90
Амели долго лежала на кровати, слегка прикрытая простыней, так долго, что начала возвращаться способность думать и понимать.
– Чего разлеглась?! Оделась бы! – прикрикнула старуха Замфири, закончив уборку. Эмир часто психовал и разбрасывал вещи.
К тому же она была недовольна новой женой Хусейна, развалившейся в бесстыдной наготе, это раздражало ее религиозные чувства. Ей часто приходилось одевать ее и кормить с ложечки. Замфири считала Амели сумасшедшей, что было недалеко от истины.
– Могла бы и поработать немного… а то мне из-за тебя приходится выслушивать в свой адрес всякие мерзости!
Стоун никак не отреагировала на выкрики старой служанки, но села и набросила на себя легкий халат. Ей уже было на все наплевать, но какие-то незаблокированные остатки разума позволяли сохранять минимальные правила приличия.
Потом начались странные вещи. Даже через звуконепроницаемую дверь было слышно, как топают десятки ног, разбегаясь по всем направлениям корабля.
Еще через какое-то время послышались глухие удары о борт корабля, и если приложить руку к стене, то можно было почувствовать вибрацию от очередного удара.
Амели видела, как мечется по комнате служанка. Она что-то собирала, а потом все бросала и падала на колени, вздрагивая и вереща при каждом ударе за дверью и дробном стуке: это были шаги роботов, расходившихся по всему кораблю и расстреливавших все, что движется.
«Если она боится, значит… – подумала Амели. Это была одна из немногих мыслей, родившихся в ее голове за последний месяц, и даже ее она не смогла додумать до конца: – Что же это значит для меня ее страх?»
Забухали взрывы, и жутко взревела сигнализация. По ушам словно ударили ладонями, и пришлось сглотнуть, чтобы снова нормально слышать и избавиться от неприятных ощущений.
Старуха заверещала еще сильнее. Она знала, что произошло, если таким образом заложило уши – взрывная разгерметизация.