Чтение онлайн

Все это и определяло критически важную роль центра правления огнем, который выполнял эти вычисления.

Капитан Этон смотрел на мелькающие цифры обратного отсчета до выхода в ортогональное время. Ожидание перед боем невыносимо, а сам бой для человека не существует, потому что никто не способен уследить за таким коротким промежутком времени. Сразу после ожидания наступает «потом» — победоносное или кошмарное.

И пока тикают минуты и секунды ожидания, команда канониров готовит компьютеры к этим решающим микросекундам жизни. Сам бой будет незаметен для людей, его проведут компьютеры. Потом на мостик полетят доклады о собственных повреждениях, о повреждениях противника, если они есть, и капитан будет принимать решение, предлагать ли повторное свидание.

— Пять секунд до выхода в ортогональное время, — объявил центр управления огнем.

В помещении мостика наступила напряженная тишина.

Потом «Молот Империи» встряхнуло, он покачнулся и завертелся. Даже не глядя на перечень повреждений, капитан Этой уже знал, что получил попадание в жизненно важные системы корабля.

Он впился глазами в главный экран. Корабль Гегемонии появился вновь, выполняя странный маневр отхода в сторону. Борт неприятельского корабля был оплавлен и пузырился.

Центр управления огнем не промахнулся.

Неожиданно до ушей капитана донеслись удивленные голоса сканеристов. Не веря своим глазам, капитан Этон различил у края главного экрана контур второго корабля-клина.

Из динамика донесся хриплый голос Квейла:

— Они перехитрили нас, капитан! Стреляли сразу с двух кораблей — взяли нас в клещи!

Этон выругался.

— Явно новая тактика, — устало ответил он Квейлу.

И вероломная. Такой способ ведения боя противоречил неписаным законам войн во времени.

Капитан Этон просмотрел только что составленный перечень повреждений корабля. Энергетический луч ударил «Молот Империи» в борт, расплавил броню и прожег корпус вплоть до машинного отделения. По счастью, разрушения в машинном были лишь частичными: двигатели времени все еще работали, хотя поле ортогонального времени, поддерживаемое внутри корабля при движении в страте, постепенно ослабевало.

Капитан посмотрел, как дела у других кораблей. Примерно половина кораблей Империи к этому времени успела провести свои бои с противником. Счет был в пользу Хронотической Империи. Два корабля Гегемонии уже были уничтожены.

К плечу капитана Этона склонился лейтенант:

— Рискованно снова выходить в ортогональное время, капитан.

Этон кивнул, ощущая груз ответственности. Это была не просто стычка с неприятелем: от исхода всего боя зависели и существование города Гирреад, и власть Империи над целым сегментом истории.

— Боюсь, что нам придется пойти на этот риск, лейтенант. Эти корабли надо остановить.

Он возвысил голос:

— Сканерист, два корабля противника в пределах видимости. Запеленгуйте их и передайте координаты в центр управления огнем.

Он подумал, каким образом можно подбить сразу два тяжеловооруженных корабля Гегемонии. Где-то неподалеку должен быть корабль имперской эскадры, оставшийся без противника. Или корабли Гегемонии выстроились в шахматный порядок, в котором корабли прикрывают друг друга?

Капитана пробрала легкая дрожь — он начал понимать, что видит перед собой фрагмент большого и неумолимо разворачивающегося неприятельского плана.

Он был готов уже отдать приказание сержанту Квейлу, когда его внимание привлекло неожиданное движение на главном экране. Среди изгибающихся и колышущихся линий страта росла неясная тень.

Еще через мгновение главный экран потух, и в тот же миг недра «Молота Империи» сотряс мощный взрыв. Эсминец задрожал второй раз. Нос корабля резко опустился книзу, и мостик обвалился.

Капитан Этон проверил, что связь с остальным кораблем полностью прервана, и лишь тогда покинул мостик. Среди скрежета падающего металла он вывел своих людей в наружный коридор и вышел последним.

Он знал, что произошло. Промелькнувшая по экрану неясная тень была стратоторпедой, угодившей неожиданно в цель, хотя шансы на это были не более ста к одному. Это было именно тем невезением, о котором хрононавты старались не думать.

Судя по всему, торпеда поразила эсминец как раз туда, где корпус незадолго до этого был вскрыт энергетическим лучом противника. Как бы там ни было, она взорвалась уже за плитами внутренней брони, в самом корабле, причинив серьезные повреждения несущим конструкциям.

Другими словами, эсминец разваливался пополам.

Со всех сторон доносились мучительные, пугающие скрипы и скрежеты. Этон осмотрелся. Коридор изогнулся и продолжал дыбиться. Капитан взял лейтенанта за плечо:

— Идите в рубку связи. Если бета-передатчик еще действует, попытайтесь связаться с кораблями флота и вызвать помощь.

Лейтенант пустился бегом и скрылся за поворотом. Остатки мостика у него за спиной сложились под давлением изгибающегося остова корабля, как жестяная банка. Команда придвинулась к своему капитану поближе, будто ища защиты. Из коридора послышались крики и далекий стон.

Капитан понимал и другую, еще большую опасность. Если никто не придет на помощь «Молоту Империи», то любой из двух эсминцев Гегемонии может подойти к нему вплотную и расстрелять торпедами в упор. Он подозвал к себе еще одного офицера:

— Попробуйте связаться с торпедным отсеком. Прикажите выпускать торпеды стандартной очередью — по одной каждые две минуты.

Конечно, сейчас не было способа узнать, уцелел ли торпедный отсек при взрыве. Вообще ни об одной системе нельзя было сказать, работает ли она — было только ясно, что электропитание пока что есть: лампы все еще горели.

Отец утешитель Фигель, стоя на коленях, молился о спасении корабля — и о своем тоже, мелькнула у капитана циничная мысль. Капитан неуважительным рывком поднял священника на ноги.