Пациент мафии
Шрифт:
– Знаешь что, – сказала внезапно Марина. – Поедем-ка сейчас ко мне. Утро вечера мудренее.
Корнеев встретил Темина на пороге своей городской квартиры. Он был в трусах и на ходу утирался махровым полотенцем. Мокрые спутанные волосы падали ему на лоб. Маленькие подозрительные глазки встревоженно сверлили Темина.
– Почему без звонка? Ты один? Что у тебя с рожей? – нетерпеливо и отрывисто заговорил он, не давая Темину вставить слово.
Тот молча и настороженно посмотрел поверх головы Корнеева. Из приоткрытой двери в столовую лился поток сверкающего солнечного света. За стеной негромко играла музыка.
– Я один! – буркнул Корнеев и на шаг отступил назад. Жирное брюхо, нависавшее над трусами, колыхнулось. – Проходи!
Темин переступил порог и скованно замер, не решаясь двигаться дальше. Большие черные очки на его носу не могли до конца скрыть багровый кровоподтек под левым глазом. Кожа на правом виске и на лбу была заклеена пластырем.
– Что ты как неживой?! – заорал Корнеев, швыряя полотенце на пол. – Что случилось? Отвечай!
– Дело скверное, – невнятно сказал Темин. Губы у него тоже были разбиты и с трудом шевелились.
Корнеев резко повернулся и зашлепал босыми ногами в кабинет. Он был вне себя. Темин захромал за ним следом – чувствовалось, что каждый шаг для него мучителен.
Они вошли в кабинет, и Корнеев знаком приказал Темину садиться. Тот осторожно опустился в кресло, болезненно выпрямив спину и неотрывно глядя на хозяина.
– Сними эти стекла! – не выдержал Корнеев. – Не выношу, когда на меня так пялятся!
Темин покорно снял очки, и Корнеев, увидев его окруженный чернотой, залитый кровью глаз, присвистнул.
– Давай рассказывай! – махнул он рукой.
Темин глухим монотонным голосом принялся излагать случившиеся ночью события. Он ничего не скрывал, кроме своей драки с Грифом. Потрясение, которое он испытал, оказалось слишком сильным даже для него.
По мере рассказа лицо Корнеева начало багроветь и дергаться. Он с трудом удерживался, чтобы не броситься на своего подручного, не покрыть его десятиэтажным матом, но заставлял себя терпеть.
– Мария сразу же поехала за ними, – бесстрастно рассказывал Темин. – Казарину доктор увез в свою больницу. А потом со своей бабой поехали к ней домой. Мария записала номер машины и адрес. – Он тяжело вздохнул и добавил: – Гриф с Тарасычем в доме остались. Они оба переломаны и без сознания. Мы перебрались к Кулаку – в Марьину Рощу. Вот такие дела, Сергей Иваныч…
Корнеев шарахнул кулаком по столу, сорвался с места и, безбожно ругаясь, принялся метаться по кабинету, опрокидывая светильники и кресла. Наконец он устал и, тяжело дыша, приблизился к Темину.
– Ты узнал, на кого работает этот доктор? – зловеще произнес он.
– Да я ничего не успел, Сергей Иваныч, – обреченно сказал Темин.
– Вот! Золотые слова! – заорал Корнеев, выкатывая глаза. – Ты на самом деле ничего не успел! Кто-то упорно хочет раскрутить это дело, а я не знаю кто! Зачем им понадобилась Казарина, ты знаешь? А я знаю! Она пойдет у них главным свидетелем! А знаешь, почему тебе все время мешает этот доктор? Потому что он работал на пару с Казариным – он подстраховывал его! А вы прохлопали ушами! Теперь у него на руках пленка и свидетельница. Завтра он даст ход этой информации. Со службой безопасности у них не вышло, с прокуратурой тоже. Теперь он наверняка пойдет в ФСБ! Ты понимаешь это?!
– Что же теперь делать, Сергей Иванович? – хмуро спросил Темин.
– А что хочешь делай! – мстительно заявил Корнеев. – Из кожи вылезь, а этот доктор должен быть у меня. Он теперь будет настороже. Вымани его! Бабу его возьми, придумай что-нибудь! Она, кстати, тоже наверняка в деле. А с Казариной, – сказал он, понизив голос, – кончать надо. Если она умрет в больнице – никто ничего не поймет…
– Как же я достану ее в больнице? – угрюмо спросил Темин.
– Как положил, так и доставай! – выкрикнул Корнеев, брызжа ему слюной в лицо.
Темин сидел неподвижно, как изваяние. Ни один мускул не дрогнул на его избитом лице. Разнос он принимал как должное. Единственное, что волновало его сейчас, как выйти сухим из воды.
– Ладно, помогу тебе еще раз! – сердито сказал Корнеев. – В последний! – Он сел верхом на стол и потянул к себе телефонный аппарат. – Казарину в какое отделение положили?
– Точно не знаю, – отрапортовал Темин. – Но, думаю, к психам – она вроде как тронулась…
Корнеев зло сверкнул на него глазами.
– Устроим туда твою наркоманку, – заявил он. – Она у тебя артистка, вот пусть и сыграет. Днем пусть ложится, а этой же ночью все должно быть кончено. Уколы она у тебя делать умеет? Вот пускай и уколет чего-нибудь…
Корнеев набрал номер и рявкнул в трубку:
– Кнушевицкого мне! – Сердито сопя, он помолчал немного, а потом деловито воскликнул: – Артур Михайлович? Приветствую! Корнеев. Дело к тебе есть, на сто миллионов. Одну дальнюю родственницу надо срочно устроить в седьмую специальную… Можно сделать?.. Чего с ней? Да понимаешь, она не в себе немного… Ага, крыша поехала… Да, именно! Именно туда. Сегодня же. Все будет оплачено! Постарайся! Она к тебе сегодня с мужем подойдет. Где-то через час… Ну, все! Пока!
Он положил трубку и опять устремил на Темина свирепый взгляд.
– Дам тебе сейчас адрес – сводишь туда свою телку. Пускай изобразит из себя глупую. Получите направление и ляжете в больницу. Счет там оплатите, насчет денег не жмись. И учти – дело должно быть сделано сегодня ночью! Только горячку не пороть. Пусть продолжает лечение после этого – чтобы никто не заподозрил. А ты… – Он сделал томительную паузу. – Займешься врачом и его бабой. Времени у тебя на это два дня – суббота и воскресенье. До понедельника этот Ладыгин вряд ли чего успеет сделать… Ну а если успеет… – Корнеев развел руками. – Извини тогда!
Он слез со стола, переваливаясь, направился к вделанному в стену бару. Открыв дверцу, Корнеев выудил из бара плоскую бутылку с коньяком и, запрокинув голову, сделал несколько глотков прямо из горлышка.
– А… почему именно Мария? – помолчав, спросил Темин, и было видно, что ему не очень нравится идея посылать на это дело свою любовницу. – Ведь у нас же есть свой человек в этой клинике, которого нанимали для слежки за Ладыгиным? Ему было бы проще это совершить, и огород городить не стоит!