Чтение онлайн

Клингу захотелось спросить у него, знал ли он, что его брат был пачкуном-интеллигентом? У него никак не шли из головы 22 банки с красками, найденные в шкафу. Когда Дебра увидела их, она удивилась не меньше полицейских. И думать нечего, ее муж припас краску для своих ночных похождений.

— По-моему, Дебра знает, что я упомянут в завещании, и пытается скрыть его от меня, — продолжал Уилкинс.

— А вы спрашивали ее, упомянуты ли вы в завещании?

— Мы с ней не разговариваем.

— О!

Клингу сразу стало интересно. Ничто так не привлекает сыщиков, как семейные конфликты. В этой мутной воде они вылавливают мотивы преступлений. Незарегистрированное завещание? Утаенное завещание? Какие-то таинственные манипуляции с документами. А в полицейской работе не должно быть никаких тайн. Есть только преступления и их мотивы.

— Не разговариваем с самой свадьбы, — сообщил Уилкинс. — Вот уже три года. Она плеснула шампанским мне в лицо.

— Почему она это сделала, мистер Уилкинс?

Семейный конфликт. И Клинг, напустив на себя равнодушный вид, с интересом слушал.

— Я назвал ее шлюхой.

Клинг навострил уши. Это дело уже нешуточное.

— Почему вы это сделали, мистер Уилкинс?

— Потому что она такая и есть, — пожав плечами, ответил тот.

— Вы же сказали это не всерьез? — допытывался Клинг.

— Нет, но вы знаете, что я имею в виду.

— Нет, не знаю. Так что же вы имеете в виду?

— Она вешается на шею всем мужчинам, — ответил Уилкинс.

Хорошо, что ты не сказал ей это в лицо, подумал Клинг. Она бы разбила о твою голову бутылку шампанского.

— Вы никогда не говорили об этом брату? — спросил сыщик.

— Нет, конечно, — сказал Уилкинс. — Какую он постель постлал себе, на такой и спал. Я так думал.

Теперь он мертв, подумал Клинг.

— И вы считаете, что она утаила от вас завещание. Так?

— Я уверен, что она утаила его. И хочу, чтобы вы пошли к ней с ордером на обыск...

— Я не могу этого сделать, мистер Уилкинс.

— Почему?

— Сомневаюсь, что судья выдаст мне его. Нечего и думать идти туда искать завещание. Потому что здесь нет состава преступления.

— Она присваивает мои деньги — вот преступление.

— Мы не знаем, если ли завещание. Понимаете? А если оно и есть, неизвестно, упомянуты ли вы в нем. Если оно есть, то откуда вам известно, что она хранит его в своем доме? Вы видели когда-нибудь это завещание?

— Нет, но...

— Так как же я могу просить у судьи ордер на обыск, если неизвестно, существует ли завещание? Да судья выгонит меня в шею.

— Так, значит, она выйдет сухой из воды, да? Утаив от меня завещание?

— Ну... вы можете сделать вот что... Я не адвокат и не хочу давать вам никаких советов. Но если бы вы пошли к адвокату...

— Адвокаты! — фыркнул Уилкинс.

— ...я уверен, что он смог бы написать письмо вашей невестке...

— Этой суке!

— ...и спросить у нее, существует ли завещание. Если оно существует, спросить у нее, когда она собирается подавать заявление в суд, чтобы его там проверили и утвердили. Если же она не ответит по истечении установленного срока, он может изъять его.

— Как изъять его?

— Ходатайствуя в суде в вашу пользу. Я так думаю.

— Так, значит, по-вашему, я должен выложить свои собственные деньги, чтобы получить неизвестно какую сумму, которую оставил мне брат.

Если он тебе вообще что-нибудь оставил, подумал Клинг и произнес:

— Я думаю, это дело не входит в компетенцию полиции.

Но, может быть, он ошибался.

Старый Город.

Разбитый океанскими волнами мол все еще стоит там, где много столетий назад его соорудили голландцы. На нем красуются огромные пушки, и хотя их стволы уже давно залиты цементом, кажется, что они и сейчас оберегают побережье Атлантики от вторжения. Если посмотреть со стороны мола на оконечность острова, то можно увидеть пенящиеся воды Дикса и Харба. А там, где обе реки сливаются, бурлят встречные потоки. Ревет ветер, завывает на узких улицах, по которым когда-то ездили конные повозки, а теперь не могут разминуться две машины. В давние времена эти улицы были застроены двухэтажными деревянными тавернами, лишь немногие из них дожили до наших дней. Теперь там взметнулись в небо железобетонные здания, кишащие адвокатами и финансистами. В одном из этих зданий и расположилась фирма «Осборн, Уилкинс, Промонтори и Кольберт».

— Мне нравится открывающийся отсюда вид, — проговорил Паркер. — Эта часть города.

Они шли по коридору к огромному, во всю стену, окну, из которого были видны окутанные мглой небоскребы. Время приближалось к пяти часам. Они не позвонили заранее, и Клинг теперь гадал, примут их или нет. Паркер сказал ему, что очень любит являться к людям неожиданно, чтобы застать их врасплох. Паркер считал себя мастером на всякого рода сюрпризы. Может быть, он и был им на самом деле.

Сегодняшним сюрпризом было появление его на работе небритым. По мнению Клинга, вряд ли было разумно приходить в известную адвокатскую контору без предупреждения и к тому же небритым.

В приемной секретарша попросила их представиться.

Паркер махнул своим полицейским значком и сказал ей, что они хотели бы побеседовать с мистером Кольбертом, если, конечно, он сможет уделить им несколько минут своего времени. И Паркер, и Клинг недолюбливали юристов. Кроме окружных прокуроров, им приходилось общаться только с адвокатами, многие из которых посидели в креслах окружных прокуроров. Все они решительно подвергали сомнению свидетельские показания, добытые полицейскими, и выставляли их грубиянами, расистами и насильниками, выбивающими показания из подследственных. Питер Уилкинс был адвокатом, и он погиб. Сегодня утром его брат поднял вопрос о завещании. Его существование было сомнительным, так же как и упоминание в нем брата. И они пришли сюда, чтобы проконсультироваться у другого адвоката, который был партнером Питера Уилкинса. А вот и он сам вышел из кабинета в приемную и поздоровался с гостями.

Это был тот самый мужчина, с которым Клинг встретился у Дебры. Около 35 лет. Некрасивое скуластое лицо, усы, темные глаза, очки. Одет в тот же самый коричневый костюм, в котором был на поминках. Воротничок, пристегнутый к рубашке пуговицами, галстук в полоску. Высокий, угловатый.

— Входите, пожалуйста, господа, — сказал он, протягивая руку. — Что-нибудь узнали?

— Нет. Нет еще, — ответил Клинг.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — проговорил Паркер, — если вы согласитесь ответить на них.