Чтение онлайн

Очень мешало пьянство. Все попытки Тараса ограничить «согревающее» и внедрить в банду хоть подобие дисциплины натыкались на полное согласие. Все признавали необходимость порядка, внутренних приказов, но как только в поле зрения оказывалось спиртное, благие мысли вылетали из лихих голов. Всё, что не выполнялось, не выполнялось именно из-за пьянства. Наказания помогали слабо. Унизительные не применялись – да и не следовало, наверное, их применять, – а простые тумаки и рубка пальцев, практикуемые у Хвоща, встречались одобрительным ржанием и мужественно закушенной губой. Отрезалась обычно одна фаланга, и некоторые «самородки» таким образом проштрафились уже по пять, по шесть раз. А потом всё начиналось сызнова.

Тарас предлагал и более радикальные средства – окончательно снести какую-нибудь пьяную башку, но Хвощ, на которого вдруг нашла либеральная струя, воспротивился. Башку, впрочем, он мог снести и сам, но делал это как-то бессистемно, сам будучи в пьяном виде, так что подобное действие учило не дисциплине, а просто тому, что пьяному Хвощу на глаза лучше не попадаться.

Конфликтов между школярами и «местными» пока не было. Присматривались друг к другу, благоразумно не высказывая претензии вслух.

– Где тут у вас умывальник? – спросил заспанный Никита. Стоявший рядом бородач хрюкнул и показал на бегущий неподалеку ручей. Школяр побрёл к воде, оскользаясь на раздолбанной тропинке. Там уже сидел Ярик, слушавший бродяг, оттиравших песком посуду. Немолодые уже дядьки, странно было видеть их в лесу, с оружием, среди душегубов. Удалью здесь и не пахло. Рядом потрескивал костерок, на котором грелась какая-то бражка. Работа сочеталась с выпивкой.

– Место я тогда получил... Вроде удача, а вышло погано. Я был старшим по цеху, по кирпичам. У меня и красный камень был, и мрамор. Даже слоновая кость под отделку. – Бродяга отхлебнул из кружки разогретого пойла. В такую погоду хмель уже не веселил, а становился необходимостью. Руки дядьки были красными от холодной воды. – Нормально вроде, живи да радуйся. Нет, бес попутал. Немножко денег не хватило. Буквально пяти ногтей.

– А так обычно и бывает, – вздохнул его собеседник. – Не хватает всегда чуть-чуть.

– Мне бы жалованье подождать, перекрутиться месяц, а я... Жадность все, жадность и глупость. Решил, толкну товар налево. Немного. Все проверки на мне, все жалобы на меня замыкаются. Кто заметит?

– А если ведун посмотрит?

– Ну, ведуна не проведешь, это понятно. Но у хорошего ведуна работа далеко вперед расписана. Это деньги надо платить, и немалые, а мне чего... Мне верили. Да я и унес-то там, чуть-чуть... Может, ногтей на полсотни.

– Ничего себе чуть-чуть.

– По тому складу это чуть-чуть. Это было вообще ничего.

– Так ты же говорил, нужно было пять.

– Так ото ж. Нужна пятёрка, а украл поболе. И того не хватило, через месяц добавил. Подумал, всё равно недостачу не видно, без проверки нипочем не найдешь. А потом отдам, мол, случаем. Или как-то иначе перемнётся.

– И чего? Накрыли проверкой? – Второй бродяга тоже налил себе пойла. Закрытый крышкой котелок грелся на углях, не вскипая. Он сделал вопросительный жест в сторону Ярослава, но школяр благоразумно отказался. Он не хотел привыкать к лесным напиткам. Посуда между тем быстро очищалась.

– Да нет, нормально. Просто потом меня грызть начало, мол, недостача есть, и погореть можно по крупной, на арену погореть, из-за ерунды, из-за двухсот ногтей. Так я ещё вынес. А там ещё. А там у меня уже по тысячам лакуны были. А потом и боле.

– Ни хрена себе. Это сколько ж ты упер?

– Да я считал, что ли. Только не в радость шли эти деньги. Всё как-то сквозь руки. Водка да дым пустой. Купишь что-нибудь, оно тебе и не нужно, а так... И все думаешь, думаешь, всё ждешь, когда они ведуна покличут. Или когда магистрат проверит, где материал...

– И чего, проверили?

– Да я утек накануне. Ногти забрал и ушел. Мне гадалка предсказала, что на неделе будут проверять. Да оно по всему к этому шло, как лед весной, везде подтаяло. Ещё успел ноги унести.

– Так ушел бы в другой город...

– Нет, браток... Меня так легко уже б не выпустили. Я думаю, меня не раз ведуном просвечивали, где да что. Тут, по этим ёлкам, никто не отыщет, где они растут. А по Праге только начни гулять, тут же дальний патруль сцапает.

– И что? Теперь до конца жизни будешь по лесам мотаться?

– Так ото ж... Уже и деньги давно кончились, и новых грехов нацеплял... Уже всё...

Башня весталок стояла на излучине Мологи, там, где река разливалась в длинное, поросшее тростником озеро Верестово. Вокруг простирались болота, смешанные леса, заливные луга, поросшие осокой... Благодатный край для скота, рыбалки, охоты и разбоя. Дорог в округе мало, зимники, гати, лесные тропы, лишь кое-где тянулась топкая по осени нить, соединяющая сёла побогаче. Здесь использовали лодки, да летающие гондолы – дёшево и быстро – регулярно сновали между Езьском и Тверью, проплывая над кривыми грязными дорогами, разбитыми колёсами деревенских телег.

Вокруг башни, однако, пейзаж был повеселее.

Жёлто-коричневые стволы корабельных сосен и берёзовые рощи, богатые, крытые черепицей дома крестьян – весталки приглядывали за всем, что располагалось по соседству, ухаживая за лесом и рекой, как хорошая хозяйка за огородом. Здесь не бывало плохой погоды – дождь только ночью, здесь поздно ложился снег, под соснами не держалась грязь, лишь толстый слой опавшей хвои, и вообще жить рядом с башней считалось так же хорошо, как и в столице. На сочувствие местных банде рассчитывать не приходилось.

Весь расчёт строился на внезапности и каком-то особенном плане Тараса. Школяр бывал тут раньше, специально ездил пару лет назад, и ещё тогда набросал очертания авантюры.

Никто и никогда прежде не решался на подобное святотатство. Возможно, потому, что охранялась башня не хуже княжеских палат. И Тарас тогда, побродив вокруг, ушёл несолоно хлебавши. Даже к ограде не приблизился.

Сейчас у него появился шанс.

Нападение горстки бродяг на подобную твердыню выглядело настолько глупо, что вряд ли кто-нибудь из власть имущих просчитывал этот вариант всерьёз.