Чтение онлайн

– И что же происходит потом, Палка?

– Ничего, за исключением того, что подношения принимаются.

– Бедняками-нищими или, возможно, дикими зверями!

– Разве нищие осмелятся войти в эту обитель смерти? – произнесла она с презрением. – И разве дикие звери берут пищу и после этого аккуратно складывают тарелки и кладут плоские камни на горлышки кувшинов с молоком и водой, что может сделать только домашняя хозяйка. О! Не смейтесь! В последнее время это происходит постоянно, так как я часто хожу за этими сосудами и хорошо знаю, о чем вам говорю.

– Вы когда-нибудь видели духов, Палка?

– Да, однажды я видела одного из них. Это было примерно месяца два назад, когда я после восхода луны шла к Долине. Я искала потерявшегося козленка. Думая, что он мог забраться в это ущелье, я и стала смотреть туда. И тогда я увидела, как среди расположенных полукругом больших скал плавно передвигается дух. Это была женщина, она остановилась, залитая лунным светом, и стала смотреть на Нил. Я неподвижно стояла в тени, шагах в сорока от нее. Затем она подняла руки, как бы в отчаянии, повернулась и пропала.

– Она! – чуть не проговорил я, но тут же взял себя в руки и невозмутимо спросил: – Ну, и как выглядел этот дух?

– Насколько я успела заметить, это была юная и прекрасная дева, одетая в платье такого покроя, которые носили лишь древние, только обернутое вокруг нее более плотно.

– Было у нее что-нибудь на голове, Палка?

– Да, была золотая лента или корона в голосах, а вокруг шеи – зеленое с золотом ожерелье. Лунный свет отражался от него. Это было в точности такое же ожерелье, какое носите вы, Хёд, под своей одеждой.

– Интересно, откуда вам известно, что я ношу, Палка? – полюбопытствовал я.

– Да просто у меня есть то, чего недостает вам, бедняге, – глаза. Однажды ночью, когда вы крепко спали, мне нужно было пройти через вашу комнату в другую, находящуюся за ней. Вы сбросили с себя верхнюю одежду, так как было жарко; тогда-то я и увидела ваше ожерелье. Видела я также и большой красный меч, лежавший сбоку от вас, и заметила на вашей груди множество шрамов, какие бывают у охотников и солдат. И я подумала, Хёд, что все это весьма странно, ибо мне известно, что вы всего-навсего бедный слепой нищий, зарабатывающий на жизнь игрой на арфе.

– Бывают нищие, которые не сразу стали ими, Палка, – медленно произнес я.

– Совершенно верно, Хёд, бывает, и важные, богатые особы появляются среди людей в виде нищих… Много чего бывает на свете. Но вы не бойтесь, что мы украдем ваше ожерелье или расскажем кому-нибудь об этом красном мече или о золоте, которое ваша племянница Хильда носит в своей одежде. Бедная девушка, у нее привычки изнеженной госпожи, жившей при дворе, о котором вы проговорились, наверное, случайно. Видно, тяжело ей было опуститься так низко. Но все равно, не бойтесь, Хёд. – И она, взяв мою руку, пожала ее определенным образом, как это было принято у преследуемых христиан Востока, когда они должны были открыться один другому. Затем она, посмеиваясь, ушла.

Что же касается меня, то я сразу же отыскал Мартину, которую дневная жара сморила в сон, и поведал ей обо всем.

– Отлично! – воскликнула она, когда я закончил. – Благодарите Бога, Олаф, так как нет никаких сомнений, что этот дух – госпожа Хелиодора… Что ж, значит, Джодд! – расслышал я слова, сказанные полушепотом: после того как я стал слепым, мой слух значительно обострился…

Мартина и я составили план. После долгих уговоров однажды вечером Палка взяла нас с собой, отправляясь к месту у входа в Долину царей, избранному для приношений. В самом начале она, конечно, наотрез отказалась позволить нам сопровождать ее, потому что, по словам Палки, только рожденные в деревне Курна могут совершать такие приношения, как повелось еще с тех дней, когда здесь правили фараоны. А если посторонние примут участие в выполнении этого долга, то может произойти несчастье. В ответ мы заявили, что если так, то пусть беда постигнет нас, незваных гостей. Кроме того, мы добавили, что кувшины с водой и молоком тяжеловаты, а так как в этот вечер в деревне не оказалось никого, кто смог бы помочь ей отнести их, то, взвесив все обстоятельства, Палка изменила свое решение.

– Ладно, – сказала она, – я действительно толстею, да и после беготни туда-сюда у меня нет особого желания таскать на себе грузы, подобно ослу. Что ж, идемте, раз вы хотите, но если вы умрете или же духи унесут вас с собой, то не добавляйте себя к числу этих привидений, которых и без того развелось слишком много, и не проклинайте меня потом.

– Наоборот, – промолвил я. – Мы вас оставим нашей наследницей. – И я положил перед нею мешочек, содержавший некоторое количество денег.

Палка, бывшая бережливой, взяла деньги – я услышал звон монет в ее руках, – повесила кувшины мне на плечо, вручила Мартине корзинку с мясом и маисом. Плоские лепешки, однако, она несла сама, положив их на деревянную доску, так как, по ее словам, опасалась, что мы можем их уронить или раскрошить и тем самым рассердим духов, которым нравится, чтобы с их пищей обращались бережно и аккуратно. Мы отправились в путь и вскоре подошли к входу в это страшное ущелье, о чем мне сообщила Мартина. По ее словам, Долина выглядела так, как будто горы раскололись от удара молнии и затем с грохотом взорвались.

По этой сухой и пустынной местности, которая была, как опять же сообщила Палка, ограничена с двух сторон стеной серых зазубренных скал, мы двигались, не разговаривая. Я только заметил, что пес, следовавший за нами от самого дома, стал жаться к нашим ногам и все время повизгивал.

– Животные замечают то, чего не видим мы, – прошептала Палка.

Наконец мы остановились, и я по ее просьбе поставил кувшины на плоский камень, который она назвала Столом Приношений.

– Взгляните! – воскликнула она, обращаясь к Мартине. – Те, тарелки и кувшины, что были здесь оставлены три дня назад, опорожнены духами и аккуратно сложены и накрыты. Я говорила Хёду, что они всегда так поступают, но он мне не поверил. А теперь давайте уберем все в корзины и поспешим уйти, потому что солнце уже садится и луна взойдет не раньше чем через полчаса. А ч не согласилась бы остаться здесь, в этой темноте, и за десять монет чистого золота.