Чтение онлайн

– Рассол… – пожал плечами Калларион. – Только у нас его нет.

– А что-нибудь магическое? Что-нибудь из того, что у нас есть?

Калларион хмыкнул, Стикур попытался улыбнуться непострадавшей половиной лица, а Дир, замявшись, произнес:

– Есть одно заклинание, но…

– Давайте, – махнула рукой Оля, прикладывая к голове взятую со стола железную кружку.

– Понимаешь, оно…

– Ты мне скажи, оно протрезвляет?

– Да, но…

– Голова болеть перестанет?

– Да, но я пытаюсь тебе сказать…

– Все остальное не имеет значения, так что давай скорее, а то я помру!

– Ну ладно, – Дир развел руки, накапливая магическую энергию, и произнес короткое заклинание.

Ольгу скрутил сильнейший спазм боли, выворачивающий наизнанку, сводящий судорогой все мышцы, выжигающий мозг и глаза. Девушка схватилась за раскалывающуюся голову и с хрипом упала на колени, молясь, чтобы к ней опять вернулось такое милое и практически приятное похмелье. Тело ее сотрясала крупная дрожь, по лбу и вискам стекали липкие ручьи холодного пота. А потом все внезапно прекратилось, и Оля обнаружила себя сидящей на корточках около стола. «Вот гады, – подумала девушка, – могли бы и предупредить, что будет так плохо. Хотя бы на стульчик, что ли, посадили!». Вслух она только и выговорила: – А что? Что это, вообще, такое было? – Оля осторожно поднялась на ноги и выдохнула. – Я думала – помру.

– Ну, мы же честно пытались предупредить, что заклинание это весьма специфическое и из-за этого крайне редко используемое, но ты не слушала. Мало кто, один раз испытав на своей шкуре это удовольствие, рискует протрезвляться подобным образом повторно.

– Я же говорил, что лучше рассольчик, – флегматично отозвался эльф.

– Ничего себе у вас заклинания! – потрясенно пробормотала Оля и с просветлением в глазах осведомилась. – И что, после этого мне должно было полегчать?

– А что, лучше не стало?

– Не знаю, – Оля прислушалась к собственным ощущениям и с удивлением заметила, что голова уже не болит, а живот при мысли о еде не завязывается в узел, а голодно бурчит. – Может, и полегчало, я еще не поняла…

– Чаю? – участливо осведомился эльф.

– Ну, если эту сушеную траву можно назвать чаем, то тогда давай чаю и… желательно, пожрать.

Оля плюхнулась на ближайший стул, стараясь ни на кого не дышать и не смотреть на перебинтованного Стикура, слишком уж неоднозначные эмоции он вызывал в ее еще больном после заклинания сознании. Девушка с отвращением поковырялась ложкой в вязкой каше (готовил, видимо, эльф. Даром, что ему тысячи лет, за это долгое время он так и не научился кухарничать), но все же заставила себя проглотить это мерзкое варево, тем более на вкус оно оказалось гораздо лучше, чем на вид.

– Если ты немного пришла в себя и поела, удели, пожалуйста, мне несколько минут, – попросил Стикур. – Мне необходимо поговорить с тобой о том, что случилось вчера.

Оля удивленно приподняла бровь, уставившись на герцога, но его лицо ничего не выражало. Девушка неопределенно пожала плечами, выражая отношение к просьбе Стика и наблюдая за тем, как Дир и Калларион выбираются из-за стола, подумала: «Неужели его светлость решил продолжить разговор, в котором с утра мы вроде бы поставили точку? А может, он считает иначе?».

– Дир и Калларион подробно изучили изменения, произошедшие в тебе, – внимательно рассматривая столешницу, начал Стик безо всякого предисловия, и Оля поняла, что ее догадки неверны. Герцог Нарайский, как и положено аристократу, своих решений не менял и чувств не выказывал. – Маги провели ряд исследований, но так и не смогли сказать, насколько сильны изменения в твоей сущности. С первого взгляда появились лишь незначительные отклонения, такие, как вертикальные зрачки, изменившиеся гастрономические предпочтения, появление более плотной, чешуйчатой кожи, в минуты опасности. Но это только на первый взгляд. То, как ты действовала вчера вечером, расставило новые акценты и заставило магов пересмотреть свое мнение. Ты обладаешь колоссальной силой, которую нельзя оставлять без присмотра.

– Да ведь в таверне я действовала так же, но никого это не заинтересовало, – Оля отвернулась, чтобы надменный герцог не заметил предательскую слезу в уголке глаза.

– В таверне не было понятно, насколько ты сильна и опасна, а вчера твой удар впечатлил даже меня. Но не будем останавливаться на этом неприятном и болезненном для тебя эпизоде. Я могу сказать только одно: пока тебе лучше оставаться на Арм-Дамаше…

– Да я никуда и не собиралась… Только давай не будем о моих способностях? Мне до сих пор тошно.

Стикур кивнул, соглашаясь, и продолжил свою мысль:

– И начать занятия, которые помогут тебе научиться контролировать и сдерживать свою силу.

– И что для этого надо делать?

– Ну, – Стикур пожал плечами, невольно скривившись от боли в ребрах, – ты должна научиться контролировать свое тело и дух. С телом я тебе помогу, а вот с духом – нет. Тут я не силен – это к Диру и Каллариону.

От слов про тело Олю бросило в жар и она, судя по всему, изменилась в лице, так как разом смутившийся Стик поспешил уточнить:

– Я научу тебе владеть своим, то есть твоим телом… – Стикур раздраженно чертыхнулся, понимая, что все его слова звучат глупо и двусмысленно, а Оля не смогла удержаться от колкости.

– Да, я уже поняла, что ты даже дух контролируешь исключительно посредством тела. И в этом плане мне очень интересно, как ты будешь учить меня управлять своим и твоим телом?

– Я научу тебя драться, я научу тебя бежать без отдыха многие километры, одним ударом убивать человека или же, нанеся множество ран, заставить его жить. Научу с одного выстрела попадать в летящую птицу. Ты будешь учиться танцевать с одним и двумя мечами, с десятком кинжалов и с другим оружием. Вот что в ближайшее время мы будем делать с твоим и моим телами.

– Зачем? – в этом вопросе была вся Олина досада и все изумление. – Мне это не нужно, и я этого не желаю. Хватит с меня одного убийства. Я еще долго не смогу нормально спать. Так что все твои тренировки мне без надобности.

– Тебе это нужно, – голос Стика был непреклонен, – и мне неважно, чего ты желаешь, – в серых глазах герцога сверкнула сталь. – Тебе это необходимо, для того, чтобы ты могла контролировать себя и не снесла полчерепушки кому-то из своих друзей, как снесла вчера наемнику.