Чтение онлайн

Интересно, когда я вернусь домой сегодня, Накадзима снова придет ко мне ночевать? Вот о чем думала я, в одиночестве проводя взглядом вдоль стены — фронта предстоящих работ.

Я не испытывала особой эйфории, но в душе разливалось какое-то необыкновенное тепло.

Наверное, я напоминала человека, которым только что встретил свою половинку.

Однако внезапно я задумалась: что, если в моей жизни появится пламенная любовь

и мне станет некомфортно оттого, что эта любовь постоянно присутствует в моем доме? Что тогда? И я поняла — мне пока нечего "а это ответить. Накадзима, безусловно, обладает определенной и весьма ощутимой силой воздействия на меня, но, возможно, это совсем иное, нежели большая любовь.

Сейчас мне с ним интересно и я ни о чем не думаю, но если мы зайдем дальше в наших с ним отношениях, кто знает, с каким сложностями мне придется столкнуться.

Более того, что будет с ним, если все это случится и я оттолкну его? Вдруг он решит покончить с собой? А может, сойдет с ума?

Жизнь не наносила мне таких глубоких сердечных ран, и потому мне не дано понять, что творится в душе человека, перенесшего в прошлом что-то по-настоящему трагичное. Заблуждается тот, кто думает, что все понимает. Мне кажется, мы не можем до конца осознать то, о чем не имеем представления и что не пережили сами.

Но ведь Накадзима мне нравится, и я надеюсь, что все будет нормально, если мы останемся вместе.

Мы были слишком осторожны и предусмотрительны, и постепенно я увлеклась Накадзимой. И по самым скромным оценкам увлеклась так, что все прочие перестали для меня существовать. В нем определенно было что-то решительное и бескомпромиссное.

Возьмем, к примеру, случай, когда я решила построить себе дом. Всегда есть люди, которые находят участок земли, нанимают архитектора, а потом последовательно самостоятельно облюбовывают материалы для стен. Однако я совсем не такой человек. Я обожаю внимательно и тщательно выбрать то, что попалось мне совершенно случайно и незапланированно.

Или взять все ту же настенную живопись... Некоторые сначала замазывают и выравнивают все щели и стыки в стене, создают совершенно белое полотно для работы, после чего намечают тему рисунка так, чтобы она гармонировала с окружающей палитрой, и, тщательно поделив на части черновой набросок, масштабно переносят его на стену.

Что же до меня, то я человек другого склада, который рисует вдохновенно, с удовольствием, в каком-то порыве, а если вдруг на пути возникают какие-либо препятствия для творчества, во что бы то ни стало избавляется от них и доводит задуманное до конца. Что ни говори, я во всем руководствуюсь принципом "здесь и сейчас", всегда действую по обстановке и совершенно не доверяю тому, что было заранее обдумано и взвешено в голове. Мне нравится двигаться, наблюдая за положением вещей и течением времени, и по возможности находиться на открытом воздухе.

При таком подходе довольно часто бывает так, что, когда заканчиваешь работу, в ней рождается неожиданная гармония. И тогда мне кажется, будто я танцевала с этим миром в реальном времени.

Такое чувство, словно я, потеряв голову, вдохновенно кружилась в танце с этим местом, с этой землей... А потом, сообщив о том, что мы расстаемся навсегда, я направляюсь к новым горизонтам.

Разумеется, я прекрасно понимаю, что поступаю ветрено и отчасти небрежно. Но ведь для меня настенная живопись — это все еще где-то на уровне хобби, а не настоящая профессия. Поэтому считаю, что все вполне нормально. Я думала над тем, не сделать ли это увлечение своей профессией. Пожалуй, любые неудобства или препятствия, которые могут возникать на этом пути, разрешатся, если я буду действовать в согласии с собой. Кто знает, может, настенная живопись и впрямь станет моей работой. Думаю, если я буду совершенствовать свою манеру рисования и мне действительно повезет, результат придет сам собой. Пока я только нахожусь на первой ступеньке лестницы, по которой мне предстоит потихоньку двигаться выше и выше.

Безусловно, есть люди, которые высказываются негативно о моей технике. Мол, это ж надо: с такой техникой, с такими бездарными картинами корчит из себя знаменитость и дает интервью. Я же не уступаю и знай себе продолжаю работать в своей особенной, тонкой, свойственной только мне одной манере.

Так как свои картины я рисую под открытым небом, мне приходилось размышлять над тем, что будет с ними лет через десять. Не состарятся ли они?

Если вначале как следует уловить дух и настроение места и общей перспективы, то подходящие цвета и тема находятся сами собой. Если я не ошиблась и мне удалось достичь гармонии с окружающей средой, если я при этом осталась в согласии со своей душой, то пройдет хоть десять, хоть двадцать лет, хоть даже целых сто, моя картина не состарится. Уж в этом я была уверена.

Это был единственный момент, совершенно очевидный для меня. Словно я была прорабом, преисполненным гордости за тот дом, что сама построила. Моя уверенность была совершенно непоколебима. Я ни на миг не сомневалась. Подобно собаке, которая метит свою территорию, я бросаю вызов этому миру, оставляя в нем свой скромный след.

Не знаю, можно ли точно так же относиться к любви, но то, что происходит между мною и Накадзимой, совершенно не поддается какой-либо подготовке, планированию или воображению. Я всегда взаимодействовала с тем Накадзимой, который был в тот конкретный момент перед моими глазами.

Я полагаюсь только на свое реальное чувственное восприятие, на то, что переживаю здесь и сейчас. И с этим ничего не поделаешь. Мне кажется, что в этом мире больше нет другого такого же человека, как Накадзима, такого же странного и необыкновенного, как он.

Я не встречала другого такого человека, который бы вот так же молча и неподвижно стоял у ночного окна. Он изначально не доверяет тому миру людей и сторонится его, держась аутсайдером. В его характере чувствуется что-то печальное и одновременно сильное, что заставляет меня всегда пристально всматриваться в него.

Сейчас мне кажется, что в те дни, когда я вот так смотрела на его силуэт в окне, я была похожа на школьницу, по уши влюбленную без взаимности. Мне хотелось навеки запечатлеть в памяти этот облик. Я думала только о том, почему он настолько прекрасен там, в окне.

"Тоскливо..." — подумала я, глядя вверх на сухие ветки деревьев.

Форма этих веток подобна раскрытой ладони с растопыренными пальцами, сквозь которые пробивается слабый луч, свидетельствующий об окончании зимы и наступлении весны.

Я каждый день проходила здесь и поэтому знала это место вдоль и поперек. Вряд ли я напишу неудачную картину. Тем не менее я какое-то время стояла там и думала, не упустила ли чего-нибудь важного. Пожалуй, это будет картина немного грустная, но вместе с тем и радостная. Туманные и неясные образы подобно прекрасной тени уже ложились на стену.

Тихиро-тян, ты идешь домой? — окликнула меня Саюри, которая и предложила мне разрисовать эту стену.

Видимо, урок фортепиано как раз только что закончился. Вечером снова нахлынет орава детей, а сейчас время перерыва.